Книга Хищные создания, страница 62 – Эми Голдсмит

Сочувственно кивнув, я принимаю у них заказ.

Похоже, у меня разыгралось воображение, но мне кажется, что Гвидион, входя вслед за сестрой, адресует мне загадочную улыбку, и глаза его сияют – так, будто он знает, что мне снилось этой ночью.

— Ты пялишься, – вполголоса нараспев тянет Рис у меня за спиной.

Я слегка краснею:

— Ничего подобного. Ну, может, немножко. Но разве можно меня за это осуждать?

В ответ он фыркает:

— Ну, он полный мудак. Ясное дело, он тебе нравится.

Я ошарашенно моргаю от его язвительного тона, но Рис тут же продолжает:

— Можешь позвать Самиру? По-моему, она готовит кофе в библиотеке, но Шош сказала, что нужна помощь со стиркой.

По пути в кофейный лаунж сквозь стук колес я различаю тихую мелодию – словно бы из радиоприемника. Видимо, у кого-то сработал будильник или трезвонит телефон. Мне становится любопытно, и я иду на звук. В лаунже «Азалия» пусто – и Самиры тоже нет. Однако еле слышная и странно знакомая мелодия продолжает играть. С чувством мрачной неизбежности я догадываюсь, откуда идет звук, и вскоре уже заглядываю в окно на двери вагона-теплицы.

Да, музыка точно раздается оттуда.

И теперь, когда мне достаточно хорошо слышно, я понимаю, почему мне знакома мелодия. Потому что у Ксавьера как-то на ужине каждую минуту звонил телефон.

Пятая симфония Бетховена.

Но откуда бы там взяться его телефону?

Наверняка все не так и это просто радио. Может, ассистент, занимающийся прополкой, любит классическую музыку. Я снова заглядываю в окошко, но стекло запотело, и ничего не видно. Так что я дергаю ручку и осторожно стучу.

Но дверь закрыта, и, хотя я жду целую минуту, никто не отзывается. Через какое-то время музыка умолкает – но к тому моменту я уже решила, что надо в этом разобраться.

Самира с усталым видом открывает дверь своего купе.

— Прости, куколка, – говорит она, подавляя зевок. – Кажется, я не услышала будильник. Совсем на меня не похоже.

И это правда. Самира – ранняя пташка, всегда с утра на ногах и полна энтузиазма.

— Ничего, – утешаю я. – Шош все равно тебя обожает. К тому же ты и правда неважно выглядишь. Долгая была смена вчера?

— Да не особо. Все перенервничали и быстро разошлись. Но я целую вечность не могла заснуть, а когда все-таки заснула, мне снилась такая чушь…

— Ох, как я тебя понимаю! – Я заглядываю в ее купе. Там такой же бардак, как и у меня, постель смята и не заправлена. А на складном столике у окна стоит букет ярко-оранжевых хризантем. Они кажутся мне знакомыми – это что, из вагонов Ллевеллинов? Как они сюда попали?

Самира так внезапно и громко чихает, что я вздрагиваю. И тут замечаю, что глаза у нее покраснели и сильно слезятся.

— Ты точно в порядке, Сам? Я могу заняться стиркой, если тебе нездоровится. Я как раз свободна.

Самира серьезно качает головой:

— Ты чудо, Лара. Но не надо, спасибо. Просто аллергия опять разыгралась, приму еще таблетку и буду как новенькая. Подожди-ка… – Она ныряет в свое купе и сует мне в руки букет. – Вот, мне подарили, но лучше забери. У меня такое чувство, что эти цветы в буквальном смысле меня убивают.

Подарили. Кто, интересно? Гвидион? Я чувствую слабый укол ревности. Говорю «спасибо», но из головы не выходит та история с аконитом, и поэтому, оставшись одна, я тут же выбрасываю цветы. А затем, пока в голове все еще крутится Пятая симфония, отправляюсь на поиски Шош, чтобы попросить у нее ключ от новых вагонов.