Книга Хищные создания, страница 53 – Эми Голдсмит

Но я не могу сделать совершенно ничего. Мне остается только смотреть на Ксавьера и чувствовать, как в уголках глаз скапливаются слезы, потому что я опять бесполезна, хотя прекрасно осознаю тяжесть каждой проходящей секунды. Со мной такое уже случалось – я смотрела на чужие страдания, не в силах ни отвернуться, ни чем-либо помочь, пока у меня на глазах разворачивалось нечто ужасное. Мой разум велит мне бежать прочь, кричит, что я не должна проходить через это снова, давать еще больше пищи для своих еженощных кошмаров. Однако мое тело застыло на месте.

Рот Ксавьера открыт неестественно широко, глаза словно пытаются вылезти из орбит, а губы приобрели сине-фиолетовый оттенок. Я единственная стою прямо напротив него и вижу, как из его рта показывается нечто темное и извивающееся. Это оно мешает ему дышать? Может, это кость? Выглядит пугающе огромной. А может, все еще хуже – способен ли он выкашлять легкое или еще какой-то внутренний орган? Когда я думаю об этом, к горлу подкатывает тошнота.

Я не хочу на это смотреть, но не могу отвести взгляд.

Шошанна не оставляет попыток – лицо напряжено, на лбу выступил пот, руки продолжают крепко сжимать Ксавьера.

— Разойдитесь, – тихо, но твердо командует Гвен, не отрывая взгляда от Ксавьера. – Все… покиньте вагон. Я врач.

— Да, – Гвидион торопливо встает. – Быстро, все разойдитесь. Им нужно пространство.

Но я продолжаю смотреть на Ксавьера – с ним явно творится что-то неладное. Шошанна снова и снова надавливает ему на живот под ребрами, и с каждым толчком из его рта, сползая по подбородку, все больше и больше показывается нечто длинное, толстое, зеленое и…

— Ла, пойдем. Нужно попытаться вызвать помощь…

Рука Риса ложится мне на плечо, он пытается увести меня от стола, но я выкручиваюсь из его хватки, завороженная происходящим.

Мне сложно поверить в то, что я вижу.

Потому что теперь я осознаю: это не легкое, и не язык Ксавьера, и вообще не орган. Это больше всего похоже… на растение, несколько длинных, змеевидных стеблей. И то ли из-за движений Шошанны, то ли по какой-то другой причине, но кажется, что они извиваются. С каждым ее нажатием они вылезают все дальше, словно отвратительные ярко-зеленые щупальца.

— Что… Какого хрена?!

Передо мной появляется бледное лицо с глазами настолько пустыми и холодными, что они напоминают ледяную пропасть. Голос режет воздух, словно скальпель:

— Прочь, сейчас же. Я врач, вы что, не поняли? Освободите место.

Гвен.

Я сглатываю, оцепенение наконец проходит, и я позволяю Рису увести меня из вагона.

— Что… Какого черта это было? – шепчу я Рису, когда мы наконец оказываемся в безопасности его купе. Я сижу в кресле и дрожу. Голос срывается, я практически не соображаю, где нахожусь.

Он вручает мне чашку сладкого чая и пожимает плечами:

— Похоже, он чем-то подавился. Бедняга. Впрочем, думаю, с ним все будет хорошо. Шошанна и Гвен действовали вполне уверенно. Вот, выпей, а то у тебя такой вид, словно ты сейчас отрубишься.

Мы сидим в молчании несколько минут – пока я через силу пью чай и пытаюсь убедить себя, что не видела ничего особенного. Ксавьер мог подавиться крупным побегом спаржи, или переесть зеленой фасоли, или…

Нет. Ты видела это своими глазами.

Я заставляю себя посмотреть на Риса – сейчас мне как никогда нужно его спокойствие.