Книга Хищные создания, страница 148 – Эми Голдсмит

— Ты… ты, возможно, прав. – Я испускаю неровный вздох. – Нужно вернуться и поговорить с…

Из соседнего вагона раздается череда коротких, пронзительных, сдавленных криков, за которыми следует сильная тряска – поезд на мгновение содрогается. Подавив собственный крик, я бросаюсь назад по коридору. Дверь в купе Гвен теперь закрыта, а крики прекратились так же внезапно, как и начались.

Как только я открываю дверь, я сразу понимаю: случилось что-то ужасное. В комнате кромешная тьма, а отвратительно сладкий запах теперь смешался с едкой вонью уксуса – сочетание настолько мощное, что я невольно отшатываюсь.

— Рис… – Мой голос срывается. Я не хочу заходить туда одна.

— Что… – начинает он, но тут же умолкает, зажав нос рукавом. Он включает свет. Это ошибка.

Ее растение. Раньше оно доставало до потолка, увенчанное изящным золотисто-красным листом. Но теперь оно сломано и разорвано, нижняя часть «кувшина» распорота, и оттуда торчат две ноги в дорогих балетках Гвен. На уровне колен они обрываются, обнажая пугающе белую кость, а все остальное…

Остальное – исходящая паром пурпурная масса, матово поблескивающая в свете лампы.

Я сгибаюсь, и меня шумно выворачивает прямо на мягкий ковер. Рядом со мной Рис отшатывается и вываливается в коридор. Я выскакиваю за ним, с грохотом захлопывая за собой дверь.

— Какого хрена?! – Я втягиваю воздух. – Что, черт возьми, происходит?! Нам нужно убираться отсюда. Этого не может быть… это безумие!

Теряя самообладание, задыхаясь – вдохи становятся короткими и прерывистыми, – я бросаюсь к ближайшей наружной двери и дергаю стоп-кран.

Разумеется, ничего не происходит.

В панике я хватаю огнетушитель и начинаю колотить им по окну.

— Что за черт, Лара? – говорит Рис, бледный как полотно. – Ты что, собираешься прыгать из разбитого окна поезда, который мчится со скоростью около пятидесяти миль в час?

— Ладно, гений, а что еще нам остается делать? – рыдаю я. – У нас почти не осталось вариантов! Скоро эта дрянь захватит каждый гребаный вагон в этом поезде!

– Лара…

И тут я слышу ее. Ее голос теперь звучит живее, сильнее – уже не шепот, а плавная песня, переливающаяся у меня в голове.

Да, способ выбраться есть.

Лара, я жду…

И выход не в том, чтобы сойти с поезда, – путь к спасению лежит через нее.

Бросив огнетушитель на пол, роняя бесполезные слезы, я иду, опустив голову, в направлении ее убежища – словно на казнь. И мне предстоит столкнуться не только с ней… но и с Гвидионом тоже.

— Лара, куда ты? – окликает меня Рис, но я не обращаю на него внимания, надеясь, что у него хватит ума не лезть на рожон, пока все это не закончится.

Сорняки пробиваются сквозь трещины в паркетном полу. Плющ облепил окна обзорного вагона, обычно такого светлого и просторного, – а теперь огромные панорамные окна похожи на потрескавшийся весенний лед.

Лаунж «Кедр» сплошь покрыт толстым ковром мха, с потолка свисают лианы. Пока я пробираюсь к двери музыкального лаунжа, приходится отрывать от себя крапиву и чертополох – они царапают и жгут руки.

Я вспоминаю, как Рис смотрел на меня с ужасом и изумлением в темноте своего купе: «Как ты это сделала?»

Потому что, как бы растения ни сопротивлялись, ни впивались в кожу, ни обвивали запястья, словно ядовитые оковы, они все же действительно увядают от моего прикосновения – постепенно съеживаются, становятся податливыми, бурыми и безжизненными. За спиной раздаются торопливые шаги, но я не хочу ждать – не могу ждать, иначе потеряю самообладание.