Книга Хищные создания, страница 131 – Эми Голдсмит

— Похожая на сову, – уточняю я.

Гвидион кивает:

— Именно. Ландшафтные дизайнеры сразу же позвали моих родителей, чтобы показать находку. Маме статуя понравилась, так что она нашла для нее новое место – на парадной лужайке. У нее в коллекции уже было несколько работ Голдсуорси, Хепворта и им подобных… Так что статуя пришлась к месту.

Он бросает осторожный взгляд на нас обоих в тусклом свете вагона. Дождь снова барабанит по стеклам – словно в такт его рассказу, – и Гвидион будто хочет убедиться, увлечены ли мы историей так, как он надеялся. И мы действительно увлечены. Рассказчик он великолепный. Все дело в его голосе, думаю я. Он такой певучий и глубокий, отчего слова звучат как заклинание.

— Лишь на следующий день мы начали подозревать, что с ней что-то… не так, – продолжает Гвидион. – В тот вечер отец ворвался домой в ярости, залпом опрокинул стакан виски, ругая садовников на чем свет стоит. Оказалось, трава на восточной лужайке за ночь выросла по колено. А помимо этого, статуя, которую мы нашли, была вся оплетена шипами – словно они проросли прямо из нее.

Он рассказывает дальше, и у меня пересыхает в горле.

— Гвен тогда как раз была дома – приехала из университета на каникулы – и ее все это сразу же увлекло. Начала с одержимостью проводить наблюдения: снимала таймлапс-видео, брала пробы почвы и все такое. Поначалу мне тоже было интересно. Мне это казалось… каким-то волшебством. Как будто зачарованное древнее существо заставляет все вокруг него расти. – При этом воспоминании его глаза загораются. – Через несколько дней отцу пришлось доплатить ландшафтной команде, чтобы они расчистили лужайки. Зрелище было еще то: мамины розовые кусты разрослись особенно буйно. В тот же день к нам явился начальник бригады. Мы с Гвен оба заподозрили неладное. Помню, как прятался в нише у главного холла, пока он говорил с отцом. Объяснял он все достаточно неохотно, словно сомневался. Но я все слышал. Все до последнего слова. Как только они вырвали все колючки и выкосили крапиву, у основания статуи обнаружились разбросанные кости.

— Кости? – повторяю я, и волоски на затылке встают дыбом.

Гвидион кивает.

— Маленькие кости – может, кроличьи, а может, птичьи. Сначала мы не придали этому значения… но на следующий день пропал Ворчун.

— Ворчун?

Гвидион тяжело вздыхает:

— Угу… Наш пес. Честно говоря, он был сущим кошмаром. Уродливая тявкающая дрянь – когда мы с Гвен были малышами, он сильно кусал нас обоих, чуть ли не куски вырывал. В тот же день, несмотря на все старания ландшафтной команды, мы поняли: трава на лужайке окончательно взбесилась. Думаю, вы сами можете догадаться, что мы нашли, когда участок снова расчистили.

Рис делает большой глоток пива. Я гадаю, не вспоминает ли он про своего пса.

— Мама была безутешна и сразу потребовала уничтожить статую, все кричала, что та проклята. Я-то был только за – но тут вмешалась Гвен. Она воспользовалась связями отца в фармацевтической индустрии и сумела договориться с одной лабораторией в Восточной Европе. Отправила им все свои записи: таймлапс-видео, пробы почвы, результаты наблюдений – все до последнего листа. И представьте, они высказали желание с ней сотрудничать и предложили совершенно невероятную сумму за изучение артефакта. Вот что мы на самом деле везем на борту – проклятый кельтский артефакт стоимостью в несколько миллионов фунтов.