Книга Умереть для коллекции, страница 91 – Питер Джеймс

Кассиан Пью включил свет в салоне, проверил узел галстука, привел в порядок волосы, вышел из машины и запер ее. Порыв ветра тут же растрепал его волосы, и Пью поспешил по дорожке аккуратного садика к входной двери, нашел звонок и нажал на кнопку, ворча про себя, что в доме нет даже крыльца с навесом. За дверью послышался одинокий, смахивающий на погребальный звон.

Через какое-то время дверь на несколько дюймов приоткрылась, и в образовавшуюся щелку на него сквозь толстые стекла очков подозрительно уставилась женщина лет шестидесяти. Если привести ее волосы в порядок и убрать глубокие складки на встревоженном лице, то двадцать лет назад она вполне могла быть довольно привлекательной. Теперь же, с короткими седыми волосами, в мешковатом оранжевом джемпере, коричневых брюках из полиэстера и кроссовках, она показалась Пью одной из тех леди, которые составляют костяк Англии и которых можно встретить за прилавками на церковных базарах.

— Миссис Марго Балквилл? – спросил он.

— Да, – неуверенно и немного подозрительно откликнулась она.

Он показал ей удостоверение сотрудника полиции:

— Детектив-суперинтендант Пью из уголовной полиции Суссекса. Простите за беспокойство, но я хотел бы поговорить с вами и вашим мужем о вашей дочери Сэнди.

Ее маленький круглый рот чуть приоткрылся, обнажив ровные, пожелтевшие от возраста зубы.

— Сэнди? – потрясенно переспросила она.

— Ваш муж дома?

На мгновение она задумалась, как школьная учительница, которой только что ее ученик задал коварный вопрос.

— В общем-то, да, дома.

После некоторого колебания она жестом пригласила его войти.

Пью ступил на коврик с надписью «Добро пожаловать» и оказался в крошечной прихожей, где слабо пахло жареным мясом и сильнее – кошками. До него донеслись звуки мыльной оперы, идущей по телевизору.

Миссис Балквилл закрыла за ним дверь.

— Дерек! – несколько боязливо позвала она. – У нас гость. Это офицер полиции. Детектив.

Приведя волосы в порядок, Пью прошел за ней в маленькую, безупречно чистую гостиную. Там был коричневый велюровый гарнитур – диван и два кресла, – перед ним стеклянный журнальный столик и старый квадратный телевизор, на экране которого два смутно знакомых актера о чем-то спорили в пабе. На телевизоре стояла фотография в рамке привлекательной светловолосой девушки лет семнадцати, несомненно Сэнди, если судить по фотографиям, которые Пью сегодня днем изучал в архиве.

В дальнем конце небольшой комнаты рядом с довольно уродливым, по мнению Пью, викторианским буфетом, заставленным сине-белыми тарелками с ивовым узором, за небольшим столиком, аккуратно застеленным сложенными газетными листами, сидел мужчина. Он собирал модель самолета. По обе стороны почти готовой модели, установленной на небольшом основании несколько под углом, будто самолет только что взлетел и теперь набирает высоту, были разложены полоски пробкового дерева, колесики, детали шасси, турель и другие мелкие предметы, которые Пью не сразу смог опознать. В комнате пахло клеем и краской.

Кассиан Пью быстро осмотрел остальную часть комнаты. Включенный электрический камин с имитацией горящих углей. Музыкальный центр, похоже предназначенный не для компакт-дисков, а для виниловых пластинок. И фотографии, повсюду фотографии Сэнди от раннего детского возраста до лет примерно двадцати. Одна из них, занимавшая почетное место на каминной полке, была свадебной фотографией Роя Грейса и Сэнди. Она в длинном белом платье, с букетом цветов в руках. Грейс, гораздо моложе и с гораздо более длинными, чем у него сейчас, волосами, в темно-сером костюме с серебристым галстуком.