Книга Умереть для коллекции, страница 25 – Питер Джеймс

Ужасный смрад, несущий с собой образы смерти и погружающий в жуткое отчаяние.

Вот и сейчас в воздухе стоял тот же запах. Не приятный, душистый аромат древесного дыма, не напоминающий об уютном домашнем тепле запах прогоревшего угля, а отвратительное, едкое зловоние горящей краски, обугливающейся бумаги, пылающей резины и газов, которые испускают плавящийся винил и пластмасса. Удушливый чад, который выедает глаза, от которого хочется зажать нос, поскорее вырваться и снова спрятаться в ресторане, откуда он только что вышел.

Но вместо этого он продолжал стоять как столб.

Как, впрочем, и все остальные.

Утренний Манхэттен накрыла немыслимо мертвая, поистине сюрреалистическая тишина, словно кто-то нажал на кнопку стоп-кадра. Все, кто был на улице, застыли как вкопанные. Двигались только машины, но потом и их остановил красный свет светофора.

Люди смотрели в одну сторону. Ронни потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, куда они смотрят. Сначала он оглядел улицу; его взгляд скользнул мимо пожарного гидранта и заваленных журналами и туристическими путеводителями прилавков перед магазином, мимо навеса над магазином с рекламой масла и яиц. Затем его взгляд проследовал мимо светящейся красной надписи «Переход запрещен!» и еще чуть дальше, мимо светофора на перекрестке с Уоррен-стрит, мимо стоящих в пробке машин с горящими габаритными огнями.

И только потом он понял, что все смотрят вверх.

Проследив за их взглядом, он сначала увидел, что над вздымающимися впереди в нескольких кварталах небоскребами поднимается столб черного дыма, такой густой, словно он вырывался из трубы нефтехимического завода.

Ронни понял, что горит здание. И тут же от шока и ужаса его сердце болезненно сжалось. До Ронни дошло, какое именно здание горит. Всемирный торговый центр.

Твою мать! Ни хрена себе!

Оцепеневший и растерянный, как и все остальные, он стоял как вкопанный, не в силах поверить собственным глазам, не в силах осознать увиденное.

На светофоре загорелся зеленый, и, когда машины, фургоны и грузовик тронулись с места, у Ронни мелькнула мысль, что, наверное, водители не заметили, что происходит выше их лобовых стекол.

Потом дымовой шлейф на какое-то время поредел, дым рассеялся веером. Сквозь него стала видна горделиво вздымающаяся на фоне ослепительно-синего неба черно-белая радиомачта. Северная башня. Ронни узнал ее по предыдущему визиту. На душе стало немного легче. Офис Дональда Хэткука находился в Южной башне. Хорошо. Очень хорошо. Он все еще может с ним встретиться.

Послышался вой сирены. Ее прерывистое завывание становилось все громче, стало совсем оглушительным, эхом раскатываясь в тишине по всей округе. Ронни обернулся и увидел сине-белую патрульную машину полиции Нью-Йорка, в которой сидели трое, и парень на заднем сиденье наклонился вперед и, запрокинув голову, смотрел вверх. Машина стремительно пронеслась по встречной полосе, задев три стоявших в ряд желтых такси, так что от них полетели красные искры. Потом, визжа шинами, она резко затормозила, клюнув при этом носом, и снова рванула через перекресток вперед, виляя между фургоном с хлебобулочными изделиями, остановившимся «порше» и еще одним желтым такси.

— О боже! Господи! Боже! – повторяла женщина у него за спиной. – О боже, он врезался прямо в башню! Боже мой!