Книга Пан Станислав. Атаман, страница 99 – Максим Мацель

Враг им противостоял невероятно хитрый, расчетливый и неординарный. Столько лет таиться в чужой казачьей среде, шаг за шагом изготавливать подробнейшие, точнейшие карты и описания всех скрытых военных объектов, переправ, крепостей – и ни единым жестом, ни единым словом себя не выдать. Это требовало дисциплины, ледяного самообладания и выдержки какого-то недосягаемого уровня. Просто сверхчеловек, по-другому и не опишешь. Стас прикинул на себя: сам бы он с такой задачей точно никогда не справился, сломался бы через месяц. И ставки в этой невидимой игре были чрезвычайно высоки. Гораздо выше, чем его собственная жизнь и, увы, жизнь бедного Прошки. На кону стояли жизни десятков тысяч солдат, судьба всей кампании, участь простых людей, если говорить о возможном поражении России в грядущей войне. А другой – меньшей цели у подобной шпионской задачи и быть не могло.

Стоп! В голове вдруг щелкнула важная зацепка, соединившая Прошку и шпиона. Ведь Прохор незадолго до гибели как-то бахвалился, что любого француза за версту учует, хоть лешим тот вырядись, хоть чертом. Чужое, европейское нутро ведь не спрячешь под зипуном. Рано или поздно человек чем-то мелким себя да выдаст – манерой держать нож, поворотом головы, шагом. Прохор много лет состоял при французском гувернере, который обучал барских детей в их имении. Он незаметно для себя, машинально, годами фиксировал в памяти те самые мелкие штрихи, привычки и жесты иностранцев, которые никогда бы в жизни не заметил человек несведущий, вроде донского казака, но которые мгновенно бросались в глаза ему.

Значит, вот как всё было. В купце, за которого так искусно выдавал себя Франсуа Анжели, Прохор с первого взгляда разгадал фальшь, увидел этот чужой штрих. И наверняка по пьяни возьми да и назови купца французом, еще и при свидетелях – при казаке, родном брате Чеботарёва. Анжели, мгновенно поняв, что его раскрыли и вся легенда рушится из-за болтливого Прохора, был вынужден пойти на крайность – убить обоих на месте. А раз так, из этого следовал сделанный Стасом ранее вывод: до пропавших карт Чеботарёва французский агент пока не добрался. Спугнул его Прошка, все планы ему нарушил, заставил метаться и прятаться.

Но из этого следовало и другое. Если Анжели выдавал себя за купца, то второй француз, тот самый неуловимый картограф, может вообще внешне ни капли не походить на уроженца Парижа или Лиона. Тогда на кого он похож? Какие у него могут быть черты лица? Европейские? Русские? Или, чего доброго, азиатские? Может, это какой-нибудь калмык или татарин, завербованный на службу Французской республике? Вряд ли, конечно, слишком тонкая работа для степняка. Хотя, с другой стороны, сколько татар служило вместе со Стасом в уланских полках? Много, и среди них попадались отличные грамотные офицеры. Внешность могла быть любой.

Имелся во всей этой истории и еще один кот в мешке – Федька Гнилозуб, чья роль оставалась совершенно непонятной. Что вору понадобилось от всей этой шпионской компании? Деньги? Золото французов? Скорее всего. Но тогда какое именно деликатное поручение доверил ему иностранный агент? А вот об этом, как понимал Стас, нужно было спрашивать у Буды. Значит, план по приезде в Черкасск вырисовывался однозначный: первое, что следует предпринять, – ехать прямо к Буде. И ехать вовсе не в гости с дружеским визитом, а с приказом взять его под арест. Дело это было опасное, сложное, Буда так просто в руки не дастся. «Ничего, – подумал Стас, – пускай Михайло Иванович сам думает и решает, как этот арест провернуть. По его плечам задачка, у него на то полномочия от самого императора».