Книга Загадка Версальского дворца, страница 99 – Адриен Гётц

— Кто мог пользоваться этими деньгами?

— Политики, писатели. Знаете, почему Сент-Бёв, который мог бы стать одним из величайших романистов девятнадцатого века, посвятил двадцать лет своей жизни написанию истории Пор-Рояля?^[303] Все просто: его поселили в Лозанне и осыпали золотом.

— Почему в Лозанне?

— Потому что банкир, на чьем попечении в то время был сундучок Перетты, жил в Швейцарии и богат был, как Ротшильд…

— Не говорите мне, что его звали…

— Бальдер. Тот самый, кто купил и отреставрировал замок Сурлезо. Во времена Сент-Бёва янсенизм вернул себе суровое обличье. Исчезли красные мантии парламентариев, кружева покровителей конвульсионерок, все вернулись к черным костюмам, которые мы видим на портретах Филиппа де Шампеня. Среди черных сюртуков девятнадцатого века мы не уронили своего достоинства – в противовес протестантам и республиканцам, владельцам заводов, а позднее школьным учителям Третьей республики, «черным гусарам Республики»!^[304] Мы тоже играли важную роль, но у нас было больше средств, и мы были скромнее. Янсенисты девятнадцатого века были очень богаты, но их история так и не была написана.

— А сегодня еще что-нибудь осталось в сундучке? И где он? В Швейцарии? У потомков Бальдера? Вы их хорошо знаете?

— Это не очень ясно… Возможно…

Раздается стук в дверь, и на пороге, не дожидаясь разрешения войти, появляется Вандрий с букетом роз разных оттенков. Бонларон встречает его усталой улыбкой.

— Ванесса в секретариате сказала, что вас нельзя беспокоить…

— И не преградила вам путь своим телом? Мне приятно, что вы, Вандрий, чувствуете себя как дома у хранителей Версаля, и наш этаж оживает от вашего присутствия. Я совсем выбился из сил. Пенелопа поможет мне подготовить линию защиты и непредвзято взглянуть на происходящее. Сегодня я еще свидетель, а завтра, возможно, стану главным подозреваемым.

— Нужно восстановить последовательность событий. Все началось со стола с окровавленным пальцем, сразу же после той вашей статьи, где вы говорили о мебели, которую должна нам вернуть Англия. Это была попытка вас дискредитировать. Вы, помнится, говорили об ученике Пьера Верле, который хотел стать хранителем, но вы успели его оттеснить. Вот с него-то и нужно начинать.

— Вандрий, я вам уже говорил, что он вне подозрений.

— Найдите его, и он выведет вас на тех ваших единомышленников, которые решили прибегнуть к убийствам. К тем, кто намерен обставить Версаль подделками.

— Он приведет нас к сундучку Перетты, – добавляет Пенелопа.

— Друзья мои, стойте, нет, я не могу в это поверить! Две истории начинают переплетаться прямо у меня на глазах. Уверяю вас, человек, который был моим соперником сорок лет назад, не имеет ничего общего с тем, что творится сейчас. И не делайте вид, Вандрий, будто вы не знаете, о ком идет речь.

— Откуда мне знать?

— Помилуйте, да этот человек – ваш отец, и вам это известно лучше, чем мне!

Среди скопища ненужных вещей и бумаг Вандрий откапывает старую коробку с акварельными красками – память о тех временах, когда они всей семьей проводили отпуск в Равелло^[305]. По натуре Вандрий визуал. Пусть у него украли план Версаля, но он хорошо его рассмотрел и попробует воспроизвести по памяти. Он раскладывает на полу карты и планы, оставшиеся от лота, купленного на аукционе, и те, что нашел в Интернете. Теперь нужно восстановить то, что он запомнил. Эту мысль подсказал ему отец во время разговора – первого за десять лет.