Книга Загадка Версальского дворца, страница 63 – Адриен Гётц

Пенелопе кажется, что Бонларон выдохся. Но не тут-то было!

— Ван дер Кемп воспитал всего одного ученика, меня. Я продолжил его дело, я отыскал подлинную мебель. И немало. Что касается копий, их я тоже заказывал, но ограничился утилитарными изделиями фабричного производства – оконными шпингалетами, замочными накладками, кое-какими банкетками для симметрии, мелкими столярными поделками, и это всё… Я был бо́льшим пуристом, чем мой учитель. Применял его правила самым неукоснительным образом, точно следовал букве закона. В сущности, если бы в двадцатые годы мы скопировали комоды из Букингемского дворца и мебель из Уоддесдона, сегодня они стояли бы у нас, но на табличках значилось бы, что они не являются подлинными.

— И они бы стояли здесь.

— Вот именно, Пенелопа. Разве это было бы так уж плохо? Конечно, у них нет знаменитой «ауры» оригинала, но уже появилась бы некая патина, разве не так? Мне кажется, именно это мне и хотели доказать той ночью.

— А у Пьера Верле тоже были ученики? – спрашивает Вандрий.

— В принципе, один. Я все время сталкивался с ним на своем пути.

— Кто это?

— Не хочу говорить. Он преследовал меня, как кошмар, но теперь все забыто. Когда он понял, что никогда не станет хранителем в Версале, что назначили меня и я навеки останусь для него преградой, он сдался. Начал совсем другую карьеру.

— А может быть, это он решил вам отомстить?

— Сегодня? Невозможно, я по сравнению с ним букашка. Уверяю вас, в этом деле он вне подозрений, это наверняка.

— Но вы хотя бы назвали его имя полиции? – вставляет Пенелопа. – Раз не хотите сказать его нам?

— Разумеется, нет. Вы с ума сошли!

В эту минуту, когда она уже открыла рот, чтобы сказать, что не обязательно было сопровождать этот мебельный путч мрачной мизансценой с трупом и отрезанным пальцем, ее снова прерывают. На сей раз звонит лейтенант полиции – ему предписано информировать дворец, что он охотно и делает, поскольку Пенелопа, не давая ему спуску, все же ведет себя с ним на редкость обходительно. Бедный полицейский меняет тон: наконец кто-то в Версале относится к нему не свысока.

Личность жертвы только что установлена. Это китаянка из предместья Шанхая, студентка факультета прикладной лингвистики, приехавшая в Париж два года назад. Нашли ее соседку в Тринадцатом округе. Черри Дэн была скромной девушкой, без сомнительных знакомств. Ничего, что могло бы продвинуть следствие.

— Несчастная, видимо, оказалась там случайно. Двадцать один год. Думаете, у полиции в руках все данные? – спрашивает Пенелопа.

— Я еще не докладывал им о нашей поездке в Англию, – говорит Бонларон. – Хотел сделать это сегодня утром, но меня буквально рвали на части назойливые визитеры, плюс еще бонапартистская свара. Пойду к ним после обеда. Хотите со мной, Пенелопа?

— Нет-нет, вы мне потом расскажете, что они думают. Вы считаете, что из-за мебели можно убить?

— Убить… нет…

— Очень надеюсь в отношении себя, – добавляет Вандрий вполголоса. – Думаете, в Уоддесдоне когда-нибудь заметят, что я подменил ящик?

— Вандрий!

— Не благодарите меня, месье Бонларон! Если я поступил нечестно, то только для того, чтобы вернуть ящик Франции.

За дверью, словно висящей в воздухе рядом с каминной трубой, – свинцовое небо, свинцовая кровля. Серые крыши покрываются темными пятнами. Через две минуты польются потоки воды, превращаясь в водопады. Над крышами Версаля разразилась гроза.