Книга Загадка Версальского дворца, страница 105 – Адриен Гётц

— Но почему здесь нет никаких скульптур? Ведь сюда приходил король, приводил гостей… Такого сурового убранства нет нигде в Версале.

— Смотри, здесь полуциркульные арки… Классическая строгая конструкция.

— Этакий антипод Зеркальной галереи! Знаешь, Пенни, чем все считают то, что на самом деле Оранжерея?

— На библиотечном плане это ясно видно. Но на Оранжерее в центре поставлен красный крест. Это храм.

— Пенни, сосчитай, сколько здесь окон! Их тринадцать! Христос среди апостолов. С тех пор как я играю в архитектора со своими баночками красок, я стал лучше понимать, – наверное, акварельные баночки помогли. Нужно смотреть на Версаль, перевернув план. Большая солярная ось, проходящая с востока на запад, задуманная Ленотром, мешает увидеть главную ось, идущую с севера на юг. Она была задумана Мансаром, соперником Ленотра, по совету Ла Кентини. Эти перспективы созданы, чтобы их переворачивали. Главная ось Версаля проходит не через Мраморный двор, спальню короля, фонтан Латоны, Зеленый ковер и Большой канал – это все ма́стерская иллюзия.

— Я так далеко не заглядывала, но, может быть, ты и прав. Мансар убедил короля, что строится Оранжерея, а на самом деле в результате всех этих титанических работ фактически был создан другой дворец. Здесь, куда ни глянь, сплошь символы. Огромный пруд, вырытый полком швейцарцев, квадратный огород, как в Пор-Рояле, дорога на Сен-Сир, пересекающая эту ось, – тоже путь, ведущий к Богу.

— А лестницы у того и другого фасада… Сто ступеней…

— Они ведут ко дворцу.

— Когда стоишь внизу, дворца не видно, Пенни.

— Эти огромные лестницы задуманы как соперничество со Святой лестницей в Риме^[316], они возносятся к небесам. Это храм без скульптуры, без живописи, он словно раскрывает для объятья две огромные руки, как колоннада Бернини, но здесь это не колонны, а ступени – образ того пути, что проходит верующий в восхождении к Богу. Эти лестницы охватывают сад, напоминая об Эдеме. Мистические ступени теряются в вышине. Это святилище Божественного духа без статуй, без алтаря… Просто свободное пространство, чтобы приверженцы новой религии могли собираться вместе.

— Красиво говоришь.

— Вот, смотри, если Версальский дворец исчезнет с лица земли через две или три тысячи лет, останется лишь Оранжерея, ее камни неколебимы. Это будет последний след дворца на земле, подлинная капелла Версаля.

— Его тайное сердце, его атомное убежище. Однако вот вопрос: в Версале ведь существует своя капелла?

— Увы, торт^[317] подкачал, Вандрий! Она слишком высокая, слишком светская, в тысяча семьсот десятом году ее достроил архитектор Робер де Котт. Пять лет спустя понадобился соответствующий антураж для похорон короля. А еще для того, чтобы утвердить победу религии короля над религией этих господ-отшельников. Что же до нашей Оранжереи, то, чтобы замаскировать ее истинный смысл, ее украсили светскими статуями и статуей короля, а в конце перспективы расположили всадника, изваянного Бернини. Ему не место на берегу Швейцарского пруда, он ставит искусственную точку на конце этой большой оси, разрывает линию. Напротив этого нового храма по ту сторону пруда намеревались возвести другой дворец.

— Впервые слышу.

Пенелопа прочла об этом у Никодемуса Тессина Младшего^[318], шведского архитектора и известного путешественника. Он приехал во Францию с целью все осмотреть, изучить, скопировать. Этот Тессин и задумал проект завершения Версаля. Он спроектировал дворец, который так и не был возведен, посвященный знанию и науке «дворец Муз», то есть не только музей. В центре Тессин начертил идеальный круг, открывающийся небесам, как в римском Пантеоне, внутренний бассейн, залы для чтения и размышлений, для театральных постановок и музыки. Тессин назвал его дворцом Аполлона, дабы польстить Королю-Солнце, но совершенно очевидно, что это была грандиозная версия Пор-Рояля. Никто так и не осмелился показать Людовику Четырнадцатому рукописную книгу, где все детально разъяснялось. По ней можно представить себе, каким мог быть Версаль.