Книга Моя Академия 1, страница 2 – Евгений Син, Валерий Листратов

Аккуратно высвобождаю палец. Он отзывается острой болью на каждое движение: скорее всего, сломан.

А, нет, не сломан, просто выбит.

Зажимаю зубами рукав куртки, хватаю ладонью поврежденный палец и вщёлкиваю сустав. На секунду в глазах снова темнеет. Тело пробивает острая молния боли. Но эта боль правильная. К ней я готов.

Разжимаю кулак — нормально, не сломано. Ещё раз сжимаю и разжимаю ладонь. Мыслей почти нет, а те, что есть — очень приземлённые. Делай — раз! Делай — два! Только о следующих шагах. Вдох — боль пронизывает тело. Пошевелить рукой. Чуть покачаться.

Чувства заморозились — нет ни паники, ни переживаний.

Делаю еще один слабый вдох. Нет, лёгкие не пробиты: внутри не булькает и не клокочет. Ещё один глубокий вдох для полной уверенности. Боль возвращается только при резком выдохе. Терпеть можно. Скорее всего, ушиб или максимум трещина ребра.

Ладно, переворачиваюсь на бок.

А-а-а!.. Изо всех сил хочется выругаться. Шевелиться крайне неприятно. Но надо.

Ноги. Все мысли холодные и чёткие. Ногами двигаю, и они немного подчиняются. Конечно, не сказать, что полностью.

Перевернуться.

Встаю на четыре опорные точки. Передо мной валяется заляпанный кровью револьвер. Пол плывёт перед глазами, но равновесие я уже держу. На лоб падают длиннющие русые волосы, тоже заляпанные кровью. Это что, мои?

Так и есть — они мои. Слишком спокойно принимаю и этот факт. Холодно, равнодушно, без лишних эмоций.

Хватаюсь за револьвер и сажусь на пятую точку. Подтягиваю оружие ближе к себе. Тяжёлый, зараза. Смотрю в окно поезда.

Ничего примечательного не вижу. На уровне глаз только серая пустошь. Корявое засохшее дерево одиноко торчит из земли. Дальше только совершенно пустое пространство.

Осматриваюсь. Уже знакомый купейный вагон. Хотя, нет, он больше похож на спальный, потому что здесь всего два места. Очень богатая обстановка: обитые атласом стены, позолоченные рожки ламп освещения, бронзовые ручки с литьём и украшениями. На левой койке без движения валяется всё тот же военный. Только сейчас кровь не течёт. Видимо, времени прошло прилично.

Военный не двигается и не проявляет никаких признаков жизни. Аккуратно дотрагиваюсь до его руки — уже холодный. Несколько часов как умер, получается. Похоже проломил себе голову. Ударился о сложенный под окном столик. Очень нелепая смерть. Или нет? Разбираться сейчас точно не буду, но крови натекло много.

Медленно поворачиваю голову. Судя по всему, незаправленный диван — мой. Под ним — худой чемодан, рядом стоят невысокие сапоги на шнуровке: кожаные и мягкие.

Меня по-прежнему удивляет собственное спокойствие.

С другой стороны, кроме мертвого мужика напротив, причин для беспокойства не вижу. В поезде гробовая тишина. Ни скрипов, ни капель дождя. Ветер за окном не свистит. Кроме своего глубокого дыхания вообще ничего не слышу.

Цепляюсь за столик, встаю и стараюсь удержаться на ногах. Меня пошатывает. По привычке наклоняю голову, чтобы ничего не задеть. Вот те раз: кажется, у меня забрали полметра роста. Ещё эти длинные волосы постоянно лезут в глаза. Да и руки, понятное дело, не мои.

Голова совершает привычное движение и откидывает волосы назад. Всё тело простреливает острой болью в груди. Меня сразу же мутит.

Да, всё-таки, с этим телом не всё в порядке. Дышать становится чуть тяжелее, чем раньше. Оборачиваюсь и переступаю с ноги на ногу.