Книга Моя Академия 3, страница 6 – Евгений Син, Валерий Листратов

Клишенко и Луцкой откидываются на диванчиках, показывая, что разговор предстоит длинный. Тоже устраиваюсь поудобнее. В исчезновении девушки я не виноват. Привязать меня к этому делу не получится. Всё время после госпиталя я находился в Академии. Какое-никакое алиби. Единственное, что меня беспокоит — есть еще одно дело об исчезновении медсестры. И о том, что я фигурирую в нем, директору не сказали ни слова. А это немного странно.

— Свидетели говорят, что видели её в обществе Кольцова, — продолжает Игорь. — И вроде бы она не была под давлением.

— Позднее девушку видели отдельно от него, — добавляет Луцкой.

— Вряд ли они заодно, — качаю головой. — Иначе какой смысл Ариадне предупреждать меня о том, что она видела Кольцова в городке? Какой-либо провокацией здесь не пахнет. Скорее, дружеский жест. Только после этого предупреждения она перестала выходить на связь.

— Да, мы тоже так думаем, — соглашается Клишенко. — Мы сходимся во мнении, что Ариадна — пленница. Во всем этом есть неувязка. Свидетели, которые видели её накануне, говорят, что она не была связана, не просила о помощи, никак не намекала. Общалась вполне себе дружелюбно. И эти показания сильно запутывают ситуацию.

— Лже-Кольцов, о котором мы с вами говорим — менталист, так же как и вы, — напоминаю следакам.

— Менталистам нельзя вмешиваться в жизнь обычных людей! Это фиксируется клятвами! Только если во время расследования или для спасения жизни! А это же прямое вмешательство! — подскакивает на месте Луцкой. — Ему за обход клятвы точно грозит каторга! Это не всего лишь сжечь человека! Это нападение на государственного служащего!

— Ой, а его это, конечно, остановит, ага, — усмехаюсь оговорке следака. — Особенно в свете того, что у вас пропал очень важный чиновник. Этот мужик, который приходил ко мне в госпиталь, сначала убрал настоящего Кольцова, потом Ариадну. И если первое еще хоть как-то можно объяснить, то второе вызывает много вопросов. Зачем ему обычная медсестра?

— Есть варианты, но мы их пока обсуждаем, — останавливает меня Луцкой.

В этот момент в кают-компанию заглядывает Прокофьев.

— Господа, мы готовы к взлету, — сообщает он. — У вас все в порядке? — после этого вопроса внимательно смотрит на меня.

— Да, порядок, — отвечаю одновременно со следаками.

— Как только мы наберем высоту, кухня может предложить вам обед и чай, — говорит Прокофьев и не торопится покидать кают-компанию.

Капитану заметно не нравится то, что ему приходится делать. Выражение лица у него озадаченное. У меня, полагаю, тоже.

— Я как раз не успел пообедать, — сообщаю и смотрю на реакцию следаков.

Оба мужика не имеют ничего против. Принимают максимально дружелюбный вид и соглашаются на предложение капитана.

— Мы почти уверены, что Ариадна — пленница, — продолжает Клишенко, как только кэп уходит. — То, что вы сейчас говорите о нём — характеристика не для сильного, а для умелого мага. Хорошо продуманного менталиста. Предыдущая ваша характеристика лже-Кольцова говорила о сильном, но неумелом. Понимаете разницу?

— Нет, не понимаю, — честно говорю.

— Смотрите, у каждого мага есть стиль работы, это почти как подпись, — объясняет старший следак. — Вы нам рассказали о своих ощущениях при допросе лже-Кольцова, и мы сделали некоторые выводы. Этот фон, который вы почувствовали — отчасти является подписью менталиста. По вашим словам, мы нашли несколько похожих человек, но все они не подходят по одной-единственной причине.