Книга Моя Академия 3, страница 4 – Евгений Син, Валерий Листратов

У следователей тоже мелькают улыбки.

— Да и вряд ли я вам нужен в качестве силовой поддержки, — продолжаю.

Тут мужики тоже кивают, но с таким видом, будто я их умненький племяшка, и вот вдруг взялся рассуждать о политике. Вижу, что воспринимают меня как обычного подростка, который ничего не может смыслить во взрослых делах.

— В общем, отсюда можно сделать достаточно простой и незатейливый вывод, — все-таки заканчиваю мысль. — Я вам нужен либо как подозреваемый, а это мы уже с вами выяснили раньше, — мужики снова кивают. — Тогда остается последний вариант — я вам нужен в качестве наживки. Вариантов больше никаких нет.

Следователи переглядываются. Видно, что подобных умозаключений они точно не ждали.

— Мы бы, конечно, выразились немного по-другому, — говорит Игорь. — Наша задача — привлечь тебя в качестве свидетеля, чтобы сдвинуть расследование с мертвой точки.

— Но фактически всё действительно так, как ты сказал, — хмыкает Луцкой.

Патлатый, вообще, ведет себя более смело. Игорь кидает на него удивленный взгляд.

— Безусловно, мы тебя подстрахуем, — добавляет он. — Но свою роль ты представляешь верно.

— Вот и хорошо, — соглашаюсь. — Тогда давайте с самого начала. Все же мне придется рисковать. Хотелось бы знать — почему именно я? И зачем это все?

— Хорошо. Начнем с самого дела, — терпеливо говорит бритоголовый.

Мы располагаемся в кают-компании на удобных диванах. Оба следователя сидят напротив, по две стороны от меня. Видимо, для расфокусировки моего внимания. Пусть.

— Господин Кольцов выехал на нетипичную заявку транспортной компании о расследовании прорыва, — рассказывает Клишенко.

— Чем нетипичную? — уточняю.

Мне кажется, что это может быть важным. Пока следаки открыты к разговору, надо пользоваться случаем.

— Дело в том, что прорыв, тот, где ты выжил, — уточняет Игорь. — Он странный.

— Странный? — переспрашиваю.

Для меня все прорывы не кажутся повседневным делом.

— Обычно после прорыва остается место, которое мы так и называем «прорывом», — поясняет следак. — Хотя технически, это просто место, где недавно взаимодействовали два разных плана. Прорыв был там до того, и сразу же закончился, изменив место, где он произошел. Наверное, ты уже изучал все это в Академии? Либо вам расскажут позже. Мир тут же старается залечить повреждения от касания другого плана. Обычно в таких местах остается часть нашего мира, но с изменениями.

— Да, это понятно, — киваю.

— А здесь, — продолжает следак. — Часть нашего мира полностью исчезла.

Удивляюсь. Ничего подобного за все время в Академии не слышал. В информере тоже не читал.

— Вот так, — продолжает Клишенко. — Весь поезд, откуда тебя вытащили бойцы, исчез. Как и кусок железной дороги. Как и описанная штурмовиками, в том месте, огромная каверна. Ни поезда, ни дороги больше нет.

— Не понимаю, — честно говорю.

— Мы тоже, — продолжает Луцкой. — Как будто взяли и намеренно вырезали пространство. Как кусок ненужной ткани. Там остались два обрезка железной дороги, а посередине — ничего, — отвечает следак на мой немой вопрос. — И больше подсказок не обнаружили. Нет следов, понимаешь?

Понимать-то понимаю. В памяти всплывают два обрезка поезда. Разорванные и выпотрошенные вагоны. Непонятное молочное мерцание в провале. Нет, об этом говорить следакам не собираюсь.