Книга Идеальный мир для Химеролога 4, страница 133 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Я покачал головой, наливая себе кофе.

— Лера, успокойся. Твоё место здесь. Клиника — это сердце нашего бизнеса. Здесь деньги, документы и сложные клиенты. А кафе… Кафе — это витрина, развлекаловка. Я там сам справлюсь.

— Сам⁈ — она фыркнула. — Ты и клиенты, которые хотят «латте на альтернативном молоке без пенки»? Вик, да ты их пошлёшь через пять минут!

— Не пошлю. У меня сегодня хорошее настроение. Иди работай. Там Роман уже какую-то колбу разбил, слышала звон?

Валерия закатила глаза, тяжело вздохнула, но спорить перестала. Развернулась и пошла наводить порядок в своём царстве медицины и бюрократии.

Я же допил кофе и отправился «через дорогу».

В «Пушистом Латте» царила идиллия. Розовые стены, мягкий свет, запах ванили… И за барной стойкой — моя гордость.

Рядовая стояла за профессиональной кофемашиной. На ней был белоснежный фартук, который на её мощной фигуре смотрелся как салфетка, и галстук-бабочка.

Она жонглировала.

В воздух взлетали бутылки с сиропами, шейкеры, стаканы… Ловкость, которую я в неё вложил, плюс боевые рефлексы давали потрясающий результат. Она ловила бутылку, наливала сироп в полёте, подкидывала лёд и снайперским броском отправляла его в стакан.

Это было целое искусство по приготовлению напитков.

Пара ранних посетителей сидели за стойкой, открыв рты, и снимали это шоу на телефоны.

Рядовая поставила коктейль перед хрупкой девушкой. Та вздрогнула, но улыбнулась.

— Спасибо…

Я улыбнулся. Идеально. Она вписалась сюда как родная. Кто бы мог подумать, что машина для убийства, способная разорвать кого угодно, найдёт себя в роли баристы?

Я прошёлся по залу. Чистота была абсолютная. Ни пылинки, ни соринки. Паркет блестел так, что в него можно было смотреться, как в зеркало.

И это после ночного погрома!

Надо же было додуматься каким-то идиотам вломиться именно в моё кафе. В место, где каждый хомяк — это выпускник диверсионной школы, а собака — ходячий кошмар.

Я вложил в своих созданий столько всего… Инстинкты, рефлексы, атрибуты защиты. Они могли бы преподавать на кафедре прикладного насилия в какой-нибудь военной академии. Но при этом у них стоял жёсткий блок: «Не убивать гражданских».

Погром устранили ещё до рассвета. Моя армия хомяков в своих чёрных комбинезончиках трудилась всю ночь. Они не только убрали мусор, но и отполировали всё, что можно было отполировать, починили сломанную мебель (я даже не заметил следов клея), и зашили порезы на диванах так, что швов было не найти.

Маленькие пушистые перфекционисты.

Днём народ повалил валом.

Я сидел за дальним столиком и наблюдал.

Дзинь!

Дверь открылась, и вошёл тот самый мужик. Вроде бы Толя. Который панически боялся собак.

— Дорогая, может, не надо? — ныл он. — Я уже полюбил собак! Честно! Мы вчера даже видео с корги смотрели!

— Толя, не спорь! Терапия должна быть системной! — отрезала супруга. — Вон, смотри, какой милый котик сидит. Погладь котика.

Она потянула его к креслу, где валялся мой двухвостый кот-тень.

Но Толя не успел дойти.

Из-за угла, цокая когтями по паркету, вышел Псих.

На нём сегодня был галстук в горошек. Он увидел Толю, и его морда расплылась в широкой зубастой улыбке узнавания.

Толя замер. Его глаза остекленели. Он впал в состояние, которое в природе называется «оцепенение жертвы перед хищником».