Книга Идеальный мир для Химеролога 4, страница 132 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Боньк!

Удар подносом по голове был такой силы, что у Лома искры из глаз посыпались. Он покачнулся, но устоял.

— Валите их! — заорал он, выхватывая обрез.

Но стрелять было не в кого. Твари были слишком быстрыми.

Енот перекувырнулся через голову Лома, пнул его двумя ногами в грудь, отправив в полёт через весь зал, и приземлился на стол.

На Шибздика тоже напали с воздуха.

— РРРЯЯЯЯЯ!!!

Один енот вцепился ему в волосы.

— Аррр-ииии!

Второй повис на ушах и начал их немилосердно драть.

— А-а-а! Снимите их! — визжал Шибздик, крутясь волчком и пытаясь сбросить полосатых демонов.

Ещё один бандит попытался ударить дубинкой подбежавшую чёрную кошку с двумя хвостами. Дубинка прошла сквозь неё, как через дым. Кошка материализовалась у него за спиной и полоснула когтями по икрам, прорезав джинсы и кожу до мяса.

Бандит упал. И тут же на него набросилась стая хомяков и принялась бить. Крошечные лапки работали как молоточки. Они лупили его по рёбрам, по носу, по пальцам… Это было унизительно и чертовски больно.

Бульдозер, который всё ещё валялся на полу с пробитой ногой, попытался отползти к выходу.

Перед его носом возник огромный пёс, который поставил мощную лапу ему на грудь, вдавив в пол, и наклонил морду к самому лицу бандита. С клыков капала слюна.

— Хороший пёсик… — прошептал Бульдозер, закрывая глаза. — Я невкусный… я пил вчера…

Пёс фыркнул ему в лицо, обдав запахом сырого мяса, и легонько, играючи, прикусил его за нос. Раздался хруст.

Лом, единственный, кто ещё стоял на ногах, понял, что дело дрянь.

— Отходим! — заорал он, шмальнув из обреза в потолок.

Этого мгновения хватило. Лом, подхватив под мышки визжащего Шибздика, рванул к выбитой двери. Остальные, кто мог двигаться, ползли следом, отбиваясь от енотов и хомяков.

Они вывалились на улицу, грязные, окровавленные, в разодранной одежде.

— Машина! Где машина⁈ — орал Лом.

Они добежали до своей заниженной тачки.

И застыли.

Машина стояла на кирпичах. Все четыре колеса исчезли.

На капоте сидел хомяк в жилетке. Он доедал яблоко. Увидев бандитов, он неторопливо прожевал, выплюнул огрызок и показал им неприличный жест лапкой.

Из кафе донёсся топот и рычание. Погоня продолжалась.

— Бежим! — заорал Лом.

И они побежали. Пешком. Хромая, спотыкаясь, поддерживая раненых. Они бежали прочь от этого проклятого места, от «пушистого ада», который должен был стать их лёгкой добычей.

Лом, задыхаясь, оглянулся.

В дверях кафе, в свете мигающей вывески, стояли силуэты. Огромный пёс, енот с подносом и маленькая фигурка хомяка, который подбрасывал в воздух и ловил крошечный блестящий нож.

— Да манал я такие разборки… — прохрипел Лом. — В монастырь уйду. Клянусь, в монастырь… Только подальше от этой долбаной кафешки.

Они скрылись в ночи, оставив после себя только капли крови на асфальте и легенду, которую ещё долго будут рассказывать шёпотом в самым грязных притонах города.

Легенду о кафе, где даже хомяки умеют убивать.

* * *

Утром в клинике назревал бунт. Правда, очень тихий и интеллигентный.

— Вик, ну как ты не понимаешь? — Валерия стояла в дверях, сжимая в руках свою сумочку. — Там же сейчас будет ад! Открытие прошло, теперь пойдут будни. Нужен контроль, нужно следить за заказами, за персоналом… Которого нет! Я должна быть там.