Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 73 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— О, а вот это уже опасненько. Но ладно, посмотрим, на что оно способно.

Скат вздыбил крылья. Я послал ему короткое: «Ждать».

До медведя оставалось сорок метров, потом тридцать. На двадцати уже хорошо было видно пасть, величиной с корабельный люк. Ещё десяток метров, и зверь поджал задние лапы для прыжка. От напора перед ним сгустился воздух.

Из низких туч на него рухнуло серое тело.

Хлопнуло так, что заложило уши. Четырёхметровую тушу разнесло; костяная щепа с мясом полетела на десятки метров, обрызгав укрывшихся падальщиков. По камням растекалась кровь. Узнать в этом месиве медведя можно было разве что по памяти.

Посреди забрызганного уступа выпрямлялась тварь, ответившая на мой Зов.

Плоть на ней шла волнами. Кости со щелчками вставали на новые места, мышечные жгуты меняли крепления. Чешуя осыпалась, под ней проступала серая кожа, которая тут же начинала распадаться пеплом. Зато между двумя костяными гребнями на спине оставалось целым глубокое седло. Мягкие перепончатые ремни удерживали в нём Агнессу.

Я пустил к девушке тонкую энергетическую нить и проверил её своим зрением. Сердце билось часто, без перебоев. Дышала она глубоко; сосуды в голове уцелели, серьёзных разрывов тканей я не нашёл. На запястьях багровели следы верёвок, на щеке виднелись царапины. Аура чистая, чужой порчи в ней нет.

Агнесса спала. После пережитого тело просто отключилось.

Голова чудовища, стянутая кожей поверх суставчатых костей, повернулась ко мне.

— Полагаю, ты пришёл на мой зов.

Вокруг потрескивали остаточные разряды. Под камнями сидели притихшие падальщики, а гость несколько мгновений шевелил челюстями. Звук поднялся у него из живота, прошёл по пищеводу и выбрался наружу с трудом.

— Да… Зов. Прийти. Договор.

— Ты всё сделал верно, — сказал я. — Это именно та, кто мне нужна.

Отдаст ли девушку сразу? Или сначала потребует плату, придерживая её у себя на спине?

Я продолжал изучать его тело. Подозрения насчёт награды уже появлялись, и оттого, что открывало зрение, становилось не по себе.

Внутри химеры боролись десятки несовместимых наследственных основ. Тридцать, сорок… да тут под сотню наберётся. Одна переделка заходила в тупик, отмирала; из её остатков начинались следующие и тянули тело каждая в свою сторону. Полые птичьи кости несли тяжёлые панцири глубоководных моллюсков. Нервные узлы насекомых пытались управлять телом, которое нагревалось и остывало, как у рептилии, а заращивало раны, как у высших зверей.

Стоило одной части хоть немного наладить работу, соседняя уже менялась и всё ломала.

При этом силы в чудовище было столько, что сотни костяных плетей хватило бы размазать меня по скале. Я стоял с расправленными плечами и смотрел ему в глаза. Перед ним был истощённый человек в пыльной куртке, но за этим телом оно чуяло Викториана. Отца Химерологии, чьи легионы заставляли склоняться целые миры.

На этом пока и держались.

— Хорошо, — сказал я. — Поставь её передо мной. Я выслушаю тебя, а затем исполню твоё прошение.

Тварь чуть помедлила. Из хребта вышли толстые кожистые жгуты, бережно вынули Агнессу из седла и положили на мох у моих ног. Затем втянулись обратно. После того как это создание разделалось с медведем, смотреть на такую осторожность было странно.

Я проверил дыхание девушки и вернулся взглядом к гостю. Фасеточный глаз мутнел у него на виске. Змеиный, с вертикальным зрачком, мигал на шее; ещё один выглядывал из-под кожистого крыла на левой лопатке.