Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 40 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

— Королевский пентхаус на самом верхнем этаже, — сказал я. — На четыре дня. И чтобы никто не смел подниматься на ярус. Уборка не требуется.

— Всё будет исполнено в наилучшем виде, господин, — портье поклонился и протянул электронный ключ.

Номер занимал два уровня. Окна шли во всю стену, на крыше была своя терраса с джакузи и баром; места для отдыха хватило бы на целую компанию. Мне сейчас требовались артефакты, встроенные в карниз по периметру. Они искажали пространство, скрывая всё за мерцающей пеленой. С соседних крыш сюда было не заглянуть ни через прицел, ни тепловизором. Магический сканер тоже упёрся бы в пелену. За эту защиту и стоило платить.

Я вышел на дощатую террасу, поднял голову к тучам и послал мысленный зов вверх, сквозь нижние облака.

Через десять минут над крышей шевельнулся туман. Из него спустился мой скат и завис в полуметре от настила. Серебристая чешуя поблёскивала, на перепончатых крыльях проскакивали фиолетовые искры. Размером химера была с прогулочный катер, только плоская и куда удобнее в обращении.

На этом моём недавнем творении Кравцов с мартышками улетел кошмарить Ливонию. Скат мог месяцами оставаться в верхних слоях неба и ждать зова. Фильтровал разреженный воздух. Ему хватало солнечной энергии и эфирных течений, опускаться на землю ему вообще было незачем.

Сбоку с шипением раскрылся дыхательный шлюз. Я ступил на крыло, забрался в углубление для пилота. Жгуты живой плоти охватили тело, закрепили в ложементе, и через связь пошли высотные ветры с направлением полёта. В голове загорелась алая точка. До неё было сто семьдесят километров на северо-восток, в чащобы за заставами.

Вспомнился мертвец в саду у Новиковых. Таких там лежало несколько десятков. Из живых людей сделали тупое мясо, пережгли мозги и погнали на убой. Взялись за искусство химерологии руками, которые росли из задницы. Это злило меня даже сильнее, чем само похищение графини.

— Ну что ж, любители покуролесить… — пробормотал я, посылая волевой импульс в нервный узел ската. — Посмотрим, на что вы способны.

Скат взмахнул крыльями и унёс меня с террасы в ночную облачность. Курс лёг к алой точке.

Дикие Земли к северо-востоку от Петербурга

Опорный пункт культа

Ходгар задвинул железный засов. Графиня осталась в подвале.

Он вытер ладони о кожаные штаны и потёр челюсть. После обратного сдвига кости ещё ныли: клыки уже ушли под дёсны, пятачок вытянулся в мясистый нос, а на скулах, где только что росла щетина, горели красные пятна. Возни с благородной девицей хватало, зато дело продвигалось. В корнях она ещё храбрилась, хохотала ему в лицо: «Удачи вам с Акванариумом! Вы даже близко не понимаете, куда лезете…» К концу разговора взгляд всё-таки отвела. Плечи дрожали, и ухмылка мало помогала. Ходгару такие уже попадались; потеряет спесь и эта.

Пригнувшись под сводом, он пошёл к дежурке. Сапоги шаркали по бетону.

Убежище вырубили в карельском граните двести лет назад, когда здесь ещё держали гарнизон. Потом пришли дикие твари, старые границы исчезли, а военные постройки остались. При деде Ходгара отсюда выгребли в овраг ржавые койки вместе с солдатскими костями. Теперь стены закрывали смолёные сосновые плахи, вдоль потолка тянулся медный кабель с масляными лампами. В углах всё равно рос мох. По Диким Землям пустовали десятки таких нор; секте хватало места.