Книга Идеальный мир для Химеролога 14, страница 37 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Он посмотрел в сторону оранжереи.

— Там эксперты из следственного отдела работают. Протоколы пишут, замеры снимают…

— А если я скажу, что могу её найти? — перебил я, глядя ему прямо в глаза.

Макар застыл. Ему хватало наших общих дел, чтобы знать, кому графиня доверяла принимать решения. Он видел, как Агнесса возвращалась победительницей с сомнительных переговоров, читал отчёты об уничтоженных врагах…

— Найти? — переспросил Макар. — И вернуть? Домой вернуть сможешь?

— Найти для начала, — поправил я. — А насчёт вернуть — зависит от того, сколько времени мы потеряем на пустые разговоры. Шевели бойцами.

Начальник охраны повернулся к бойцам.

— Следственная группа, очистить сад! Всем выйти наружу и перекрыть двери! Выполнять!

Через две минуты в стеклянной галерее никого не осталось. На остатках декоративного фонтана лежал Багратион. Тигр тяжело дышал, серые жгуты всё ещё держали его за шею и лапы. Над ним зияли дыры в стеклянном куполе, сквозь них сеялась морось. Кусты срезало очередями.

Я положил ладонь зверю на морду. Он узнал меня и слабо заурчал. От жгутов тянуло болотной гнилью. Двух биоэфирных импульсов хватило, чтобы они распались. Багратион расправил плечи и ткнулся носом в мою руку.

— Лежи, полосатый, отдыхай, — сказал я. — До тебя ещё дойдёт очередь.

Я оставил его на фонтане и подошёл к пятну посреди галереи. Здесь мрамор выгорел до серого шлака. Закрыл глаза, выпустил наружу чутьё и стал искать среди следов тот, ради которого пришёл.

Сначала я различал пороховую гарь и жжёную медь. Кровью пахло со всех сторон, от броневиков тянулось машинное масло, под всем этим оставались влажная штукатурка и испуг гвардейцев. Я отделял запахи, отбрасывал следы мёртвых. Присел на растрескавшийся мрамор, сосредоточился глубже… Теперь различались живые: трое нападавших, ушедших в прокол, и Агнесса с её лавандой и розами.

Зацепившись за этот шлейф, я развернул чутьё над Васильевским островом. Протянул его через каналы, вдоль набережных, дальше, к Петроградской стороне. Проверил южные промзоны. Везде попадались чужие следы, но знакомого не было. Графиню утащили за пределы Петербурга, а сколько ещё до неё от городской черты, оставалось гадать.

Я открыл глаза и сплюнул на пепел.

— Как же я всё это не люблю…

С живой плотью я умел обращаться. С пространством дела обстояли хуже: чужая школа, другие законы, в которые теперь требовалось лезть на ходу. В центре выжженного круга воздух всё ещё подрагивал. После прокола остался серый рубец, и я потянул к нему энергетическое щупальце.

След соскользнул. Я чувствовал, за что надо зацепиться, но нынешнему телу не хватало плотности, чтобы удержать остаток перехода. Хоть упирайся здесь до утра.

— Ладно, — сказал я. — Сделаем по-взрослому.

Ноготь указательного пальца удлинился, потемнел и стал полупрозрачным хитиновым когтем. Его край резал не хуже бритвы. Я раскрыл левую ладонь и провёл по ней.

Тёмная густая кровь закапала на мрамор. Вместо того чтобы растекаться по трещинам, капли запузырились и собрались вместе. Над этой лужицей я держал ладонь и накладывал печати. Одна за другой они охватывали пульсирующую кровь. Я продолжал, пока не связал все тридцать пять в замкнутый круг.

У Химеролога высшего круга даже в нескольких каплях хватало жизненной силы, чтобы разогнать чужое заклинание. Магия крови позволяла обойтись без призыва демонов и некромантии. Я делал усилитель. За возможность сварганить такой во всех знакомых мне мирах охотились на настоящих мастеров. Недоучке, которому собственного запаса хватало лишь на жалкий фокус, очень хотелось получить нашу кровь. Желательно сразу всю, пока хозяин ею не воспользовался.