Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 90 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

Их разговор за спиной уже прошёл мимо меня.

Двумя медленными шагами я приблизился к топчану и остановился в метре от пациента. Переключил зрение в рабочий режим Химеролога.

Внутренним взглядом я считывал сквозь кожу и мышцы клеточную матрицу, ток крови. Рассматривал строение нервных волокон и рисунок энергоканалов наследника Грызловых.

Подождите-ка…

После тридцати одного пациента и прогулки под дождём, может, в глазах рябит? Сфокусировал восприятие плотнее, до клеточных ядер и костного мозга.

Ни хрена, никакой ошибки!

Я продолжал разглядывать сына генерала. Прошла секунда, за ней десяток, двадцать, тридцать… На полшага сместился влево и склонил голову, изучая вторичный энергетический контур. Тот спал вокруг сердечной мышцы, перекрученный двойной спиралью в тугое кольцо. Узнаваемое строение сухожилий, такого больше нигде в Многомерной не встретишь. У основания позвоночника изменены депо стволовых клеток, а в глубоких слоях ауры проступает характерный серебристо-багровый отлив.

Первые полминуты парень терпел мой взгляд стойко: за три месяца в клетке, наверное, уже насмотрелся на седобородых светил в халатах. Но пошла вторая минута, а странный тип в сыроватой рубашке всё смотрел словно удав на подопытного кролика. Без приборов, без стетоскопа и диагностической рамки. Молодого офицера это достало.

Книгу он с хлопком закрыл и опустил на голое колено. Нахмурился:

— И чё? Долго ещё так пялиться будешь? Ты точно врач?

Я подался ближе ещё на полкорпуса и заглянул ему в карие глаза, через зрачки проверяя остаточную пигментацию тапетума на глазном дне. Ещё раз проследил всё внутренним взором от шейных позвонков до кончиков пальцев. Наконец выпрямился и скрестил руки на груди.

Теперь картина была ясна полностью, без разночтений.

Вот только вопросов к ней имелось несколько. Больших и очень весёлых.

— Константин Николаевич… А можно вопрос?

Грановский вздохнул. За время знакомства он уже понял, чего ждать от моей ласковой интонации: локального конца света.

— Давай, валяй. Хотя, полагаю, сейчас прозвучит что-то такое, что мне категорически не понравится.

— О да, тут ты попал в самое яблочко, — я широко, от души улыбнулся. — Раз уж вы тут сегодня такие щедрые на ответы и миллиарды, позвольте мне уточнить одну крохотную деталь? Вчера мне сказали, будто этого молодого человека в рейде за Стеной укусила какая-то неведомая химера. И мне вот теперь до безумия интересно: где именно в этом мире находятся те сказочные места, в которых водятся химеры, на поверку оказывающиеся ни хрена не химерами, а самыми настоящими оборотнями⁈ И главное — покажите мне пальцем того гениального специалиста, который умудрился перепутать полноценного, живого, эталонного оборотня с обычной химерой! Это ж надо вообще ни в чём не разбираться!

Помолчав, я с невинным любопытством посмотрел на хозяина дома.

Грызлов задохнулся от удивления. Глаза выкатились, в экранированной каморке загремел сорвавшийся на хрип голос:

— Чего?!!

После слова «оборотень» у всех челюсти отвисли.

Сергей Анатольевич застыл в дверях и смотрел то на меня, то на сына. Грановский просто буравил меня взглядом. А пациент вздрогнул, и исторический роман, который он до нашего прихода держал на колене, упал на пол.

— Какого ещё оборотня⁈ — переспросил генерал. — Ты в своём уме⁈ Какие, к дьяволу, оборотни⁈ Это сказки для деревенских бабок! Они за Стеной наткнулись на стаю мутировавших волкодавов, одного подранка не добили вовремя, и эта тварь вцепилась сыну в плечо! Наши лучшие инфекционисты брали смывы, делали пункцию костного мозга — там неизвестный штамм химерного бешенства!