Книга Идеальный мир для Химеролога 15, страница 89 – Олег Сапфир, Марк Альтергот

На спуске я прикидывал, что увижу у пациента.

Ну сами посудите. Отец уже не верит в успех, Грановский сравнивает случай с возвращением Елены и считает его ещё тяжелее. Восемнадцать лучших лекарей страны расписались в бессилии, парня три месяца держат под замком. За дверью я ожидал увидеть реанимационный бокс. На койке доходяга, высохший до скелета, трубки капельниц переплелись с проводами артефактов жизнеобеспечения. Хрипит в кислородную маску, пока хитрый некротический токсин дожирает внутренние органы. Примерно к такому я и готовился.

Мы подошли к глухой стальной двери под сплошной рунной вязью удержания.

Генерал приложил ладонь к считывателю родовой крови и повернул чугунный штурвал засова. Створка лязгнула, пошла на него. Грызлов отступил на полшага, пропуская меня к широкому смотровому проёму.

На пороге я споткнулся, увидев «умирающего страдальца».

С ожидаемой реанимацией тут было туго.

Каморка два на два метра, стены обшиты матовыми плитами глухого экрана. К полу привинчен металлический топчан, в углу узкий табурет, под потолком ярко светит лампа дневного света. Вот и всё убранство карцера.

На топчане, привалившись широкой спиной к стене и закинув ногу на ногу, сидел парень лет двадцати пяти.

Слово «больной» шло ему как седло боевому носорогу. Античный полубог, он же чемпион гарнизона по гиревому спорту: голый торс, тренировочные шорты до колен, ни бинтов, ни пластыря, даже царапины не видно. Под смугловатой здоровой кожей бугрились мышцы плеч и груди, а о кубики пресса впору колоть грецкие орехи. Лицо свежее, щёки румяные, дышит глубоко и свободно. В больших ладонях пухлый том исторического романа, парень с удовольствием перелистнул страницу.

Читает книжку в тесной каморке и с виду вполне доволен жизнью. Разве что штанги с тренажёрным залом рядом недостаёт.

Пока я разглядывал его обычными глазами, не включая рабочую диагностику, в голове крутился один вопрос: и в каком месте тут начинать плакать?

Обернувшись через плечо к генералу, я кивнул на читателя:

— Эм… Сергей Анатольевич, простите за нескромность, а ему точно нужна моя помощь? Просто на первый взгляд он выглядит здоровее нас троих, вместе взятых. Хоть сейчас в оглобли впрягай — плуг по пашне без лошади потянет.

Грызлов от шутки помрачнел ещё сильнее. Со столика у входа взял кожаную папку, вынул плотные гербовые листы с сургучными печатями и подал мне вместе с золотой шариковой ручкой:

— Внешность обманчива, Виктор. Очень обманчива. Сейчас я во всех подробностях расскажу тебе, в чём тут дело и какая чертовщина с ним происходит, но сначала ты должен подписать вот эти бумаги о неразглашении, клятвенное обязательство о сохранении родовой и государственной тайны под страхом…

— Убери эти бумажки, Сергей, — перебил его Грановский.

Герцог подошёл и набалдашником трости отвёл в сторону руку генерала вместе с бланками.

— Константин, но устав и безопасность рода… — нахмурился Грызлов.

— Я сказал: под мою личную ответственность, — отрезал старый безопасник и коротко пристукнул тростью по бетонному полу. — Не надо никаких бумаг, никаких подписей и клятв. С ним эта канцелярская шелуха всё равно не работает, только зря время потеряем. Моего слова тебе хватит с головой.

Грызлов засопел и сердито швырнул папку на столик. Возражения первому заместителю Высшей Канцелярии на этом кончились.