Книга Система Распутина. Том 1, страница 123 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Родня невесты села обратно. Сумка осталась у ног, зато Катя перестала вытирать слёзы и обхватила ладонь Тимура обеими руками. Кто-то повесил пальто обратно на спинку стула, официант осторожно поставил перед профессором чистый бокал — взамен того, что разбили у стола невесты.

Я включил микрофон и прошёл к середине зала.

— Дамы и господа, я начал этот тост с человека, который всю жизнь ставит зачёты. Сегодня он сам получил вопрос не по билету, — я повернулся к отцу Кати. — Вы всегда ценили честный ответ выше выученного. И это редкое свойство, профессор. Выученный ответ приятнее слушать, зато на честном потом строят жизнь — и студент, и семья.

Катин отец положил руки на стол и слушал, выпрямившись. Я перевёл взгляд на молодых.

— А ещё я знаю одного жениха, который ради вашей дочери готов начать с нуля в Питере. Двери там открывать самому, место искать самому, а дедов кабинет останется в Москве. Влюбиться легко, Тимур. Собрать чемодан ради любимой — уже поступок.

Тимур покраснел сильнее, чем на регистрации, а Катя уткнулась лицом ему в плечо.

— Так вот, дорогие молодые, — я сделал паузу и дал залу выдохнуть. — Жизнь иногда подсовывает преподавателю поддельную работу. С чужой подписью, с красивой обложкой и с гнильцой внутри. Но обманутый экзаменатор остаётся честным экзаменатором. Если он умеет признать ошибку и принять пересдачу.

Тётушки заплакали. Катя засмеялась сквозь слёзы, а профессор первым поднял бокал.

— Тимур, у вас впереди другой город и новая работа, — я приблизился к молодым и чуть опустил микрофон, чтобы последние слова достались именно им. — А у тебя, Катя, будет человек, который по утрам варит кофе, и отец, который умеет принимать пересдачи. Держитесь друг за друга крепче, чем Михаил Васильевич держал сегодня ноту в «Голубом вагоне». Любите, ругайтесь, миритесь — и пусть дома у вас всегда найдётся место для честного разговора.

— Пап, иди к нам, — Катя вытерла щёку и поманила отца. — С нами выпьешь.

Он обошёл стол и обнял её за плечи. Тимур освободил ему место между собой и невестой, и на этот раз профессорский бокал поднялся уже рядом с молодыми.

— За молодых, — он протянул его над их сцепленными руками.

Михалыч поднялся во весь рост, но рюмку вскинул не сразу. Он смотрел на внука — долго, как в четверг смотрел на смету, — и Тимур этот взгляд выдержал.

— В Питер, значит, — Михалыч хмыкнул и повёл рюмкой в сторону Тимура. — Иди своим ходом, дед спорить не станет. Свадьбу играть!

Рюмка взлетела над его головой, а официант у локтя хозяина едва удержал поднос с минералкой.

Его люди подхватили первыми, потом к ним присоединились обе половины зала:

— Свадьбу играть!

— Торт и танец молодых! — я повёл микрофоном в сторону сцены. — Профессор, второй круг вальса — за вашей роднёй!

Молодые вышли на паркет, и вокруг них сразу образовался круг из телефонов. Тимур вёл Катю осторожно и смотрел под ноги, как на первом льду. Катя заметила его напряжение и что-то прошептала, после чего жених рассмеялся и наконец перестал следить за собственными ступнями.

Торт выкатили из кухни, а люди Армена повели профессорских тётушек танцевать. Та самая дама в жемчугах выбрала самого широкоплечего.

— Спину держите, — она взяла его под руку и повела на паркет. — И туфли мои берегите.