Книга Диверсант. Том 5, страница 87 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Что с ногой? — спросил я.

— Подвернул, — мужик поморщился. — Идти смогу. Потихоньку.

Потихоньку — это было плохо. Но уходить всё равно было надо. И быстро.

Я сел и только сейчас толком глянул на себя. Китель. Немецкий, с ефрейторским углом на рукаве. Немецкие брюки. Первый же патруль спросит, из какой я части и почему бегу от горящего склада вместе с русскими мужиками. А первый же местный запомнит «немца», который вёл их пустырём.

Я стащил китель прямо там, в бурьяне. Вытащил из-под лямок свою одежду, переоделся. Китель, брюки и пилотку свернул и сунул на дно вещмешка — выбрасывать не стал. Старый, обер-ефрейторский, тоже когда-то казался лишним.

— Значит, так, — сказал я, затягивая лямки. — Уходим к насыпи. Пустырём, на дорогу не выходим. У насыпи разделяемся.

Все смотрели на меня.

— Семён, рабочие по-прежнему на тебе. И Катю берёшь. Ведёшь к обходчику. Платон собирался с утра туда еду носить — если уже ушёл, обходчик знает, где его искать. Пусть Платон решает, куда их пристроить. Мешок твой возьмёт Антось.

— А если по дороге цепанёт кто? — Семён глянул на хромого.

— Вы — работяги с разбора завалов. Товарищ ногу подвернул, девчонку соседскую домой ведёте. Ни оружия, ни груза. Идёте медленно, не бежите. Бегущих хватают первыми.

— Понял. — Семён кивнул. — Тогда через дворы, мимо пивзавода. Там патрулей меньше.

— Вот и хорошо.

Я присел перед Катей.

— Пойдёшь с Семёном. Он твоего отца знает.

Она посмотрела на Антося, потом на Семёна. Кивнула.

— Остальные — со мной. К карьеру, в промоину. К Дуднику с грузом не идём.

До насыпи добрались минут за пятнадцать. Там и разошлись. Семён отдал мешок Антосю, подставил плечо хромому с другой стороны, и они двинулись вдоль путей, к городу. Катя шла следом, опустив голову. Вскоре их не стало видно за кустами.

Мы перебрались через насыпь по мокрым шпалам, спустились и ушли на пустырь. Дальше — короткими перебежками, от забора к забору. С нашим грузом это было то ещё удовольствие: вещмешок с патронами тянул назад, связка карабинов била по ноге, автомат приходилось держать под мешковиной. До карьера шли почти час.

Промоину Антось нашёл сразу. Под обвалившимся краем вода вымыла в глине нишу — неглубокую, но сухую: сверху её прикрывал навес из дёрна. Туда мы и сложили всё: ящики с толом, патроны, шнур, карабины, свёрток Фрола с капсюлями и огнепроводным. Сверху набросали сухих веток, дранки и пару пластов дёрна. При себе оставили только пистолеты и автоматы, замотанные в мешковину.

Фрол ещё раз проверил, не затекает ли в нишу вода, и только потом отполз.

— Сойдёт, командир. Дня на три точно.

— Больше и не надо.

Возвращаться к Дуднику днём смысла не было. После такого грохота город гудел, как растревоженный улей: за насыпью кричали, пару раз по дороге проносились машины, где-то завыла сирена. Идти сейчас через дворы — значит самим лезть в петлю. Да и договор с Дудником никто не отменял: появляться только вечером.

Так что мы засели в карьере до вечера.

Я сидел, привалившись к глинистой стенке, и думал о немце у будки. Мы оставили его связанным, с кляпом. Найдут его быстро — если уже не нашли. И расскажет он много. Лица наши видел. Меня — так точно: с него я китель и снимал.

Где мы живём, он не знал. Утешение так себе, но другого не было.