Онлайн книга «Диверсант. Том 5»
|
Вскоре мы перешли полотно в выемке, обойдя хвост состава, и догнали своих за лесом. С девятого по тринадцатый день мы шли через район Ивья, затем Воложин и Раков. Ночи к тому времени стали холодными: трава к утру намокала так, что портянки не просыхали до полудня, а костёр приходилось гасить задолго до рассвета — дым в стылом воздухе вставал столбом и был виден за версту. Четырнадцатый день ушёл на осторожный обход последних крупных дорог, а на пятнадцатые сутки мы подошли к Минску с западной стороны. Последние переходы пришлось растянуть почти от рассвета до темноты. Фрол к вечеру шёл, придерживая поясницу, у Антося снова разошлись пятки, а у меня дважды возвращался сухой кашель. Вот здесь… уже всё было по-другому. Крупные дороги пересекали — не использовали как постоянный путь. На последних участках еду покупали небольшими порциями, дважды меняли помощь по хозяйству на обед. Один раз копали картошку у вдовы, которая жила одна и не могла сама управиться с огородом. Второй раз пилили дрова — Фрол и Гена, двуручной пилой, у пожилого хозяина, который накормил их супом и дал хлеба на дорогу. День, потраченный на обход, не пропадал. К последнему переходу запас был мал — крошки в мешке, горсть крупы на дне, — но люди не голодали и не падали с ног. Устали, конечно. Пятнадцать суток и около трёхсот восьмидесяти километров со всеми крюками дали о себе знать: каждый вечер мы молча осматривали ноги, сушили портянки и только потом тянулись к еде. Но все шестеро по-прежнему шли сами, несли свой вес и не отставали. Была бы у нас машина, конечно, получилось бы проще и быстрее… но весь этот путь мы прошли своими ножками. Перед Минском я остановил группу на опушке, в последнем перелеске, за которым открывался вид на западную окраину города. Основные мешки остались в укрытии — под навесом густого ельника, в низине. Тарасов и Фрол охраняли поклажу. Мы же разделились на две пары: я с Геной пошёл к западному въезду, а Семён с Антосем — к железнодорожной насыпи и дому Корецкого. Мы вышли на разведку, и несколько часов наблюдали вход и поток работающих людей. По дороге шли и ехали — подводы, пешеходы, двое велосипедистов. — Я в Минске не был… — только было начал Сидоров, как я шикнул. В бинокль я увидел немецкий пост у шлагбаума. Документы проверяли выборочно: одних пропускали, других задерживали, третьих отводили в сторону. Формально у нас был шанс спокойно войти в город. Похожи мы были на обычных работяг. Но стоило часовому заинтересоваться вещмешком или завернутым в мешковину автоматом — и весь поход закончился бы прямо у шлагбаума. Значит, сначала следовало найти другой вход или надёжное место для оружия. Вернувшись к Тарасову и Фролу, я объяснил обстановку: пост есть, но пройти теоретически можно. Оставалось ждать вторую пару и надеяться, что у Семёна появится вариант получше моего. Вторая группа вернулась под вечер. Семён подошёл, сел на землю, привалился спиной к сосне и грязно выругался. Никто не решался заговорить с ним. Я прекрасно понимал, куда он ходил, что хотел увидеть и что в итоге увидел. Лицо у него было больно грустное, да и смотрел он куда-то перед собой. Ни на меня, ни на Тарасова. Антось, сидевший рядом, лишь тяжело вздыхал и тоже молчал. «До своего дома дошёл, я так полагаю?» |