Онлайн книга «Диверсант. Том 5»
|
— Можно, — кивнул он. — Рана на башке загноилась, заражение крови пошло, так, считай, вытащили с того света! Слава, стоявший рядом и поддерживавший его, покачал головой. — Он второй день на ногах. Я бы ещё неделю держал его на нарах, но разве его удержишь? — Хорошо, что встал, — я сжал Алёхино плечо. — Рад видеть вас живыми, ребят. Алёха кивнул и, опираясь на Славу, вернулся под навес. Я смотрел им вслед и думал: ещё один, который выжил. Ещё один, которого удалось дотащить. Потом я обернулся, и тут со стороны лазарета появился Петька. Он бежал, прижимая к груди что-то рыжее… «Чёрт возьми…» Кот, который прошёл с нами через всё болото, через всё, остался. Петька подскочил ко мне, запыхавшись, и кот недовольно замяукал, тыкаясь мордой ему в подбородок. — Командир! — выпалил Петька. — Мы вас ждали! Все ждали! — Вижу, — я потрепал его по голове. — Хорошо держался? — Ага! И Мурзик тоже! И в этот момент в дверном проёме показалась Даша. Она стояла, опершись о косяк, и смотрела на меня. Лицо у неё было усталое… и я даже толком не успел её рассмотреть и как-либо отреагировать, ибо из-за её спины раздался голос Бориса Михалыча: — Даша! Ольге нужна вода! Тёплая! Даша обернулась, кивнула и исчезла в лазарете. Я не сразу пошёл за ней. Сел на бревно у навеса, опустил голову и… «У Стаса ведь ещё была сестра и дедушка. Интересно, как они?» Ответа на этот вопрос у меня не было. Как и догадок… я помнил, что они собирались в Минск, но там было настолько много событий, что было просто не до поисков. Я, конечно, уточнил у Платона, где и кто может быть из железнодорожников, но тот, за всё время моего пребывания в Минске, сказал, что новых не поступало с самого начала. Я даже не смог узнать судьбу того поезда и состава, на котором мои уехали. Даша вышла буквально через минуту. Молча села рядом, взяла моё запястье двумя пальцами и стала считать. — Семьдесят два, — сказала она наконец. — Ровно. — Ну и? Она отпустила моё запястье и повернулась ко мне. И вот тут я увидел: она улыбалась. — Дождалась, — сказала она. — Дождалась, — повторил я. И после этого она обхватила моё лицо руками, притянула к себе и жадно поцеловала. Мы… просидели так минуты три, не меньше… она боялась меня отпустить, и плакала. Много плакала… И, наверное, мы бы просидели так подольше, но из лазарета послышался женский голос: — Даша! Даша, иди сюда! Даша обернулась на голос, потом снова посмотрела на меня и встала. Я встал следом. — Идём, — сказал я. — Помогу. Она не стала отказываться. Мы вошли в лазарет, и я увидел ту самую Ольгу, которая лежала на нарах, накрытая двумя одеялами. Лицо у неё было… как у мертвеца, не иначе. На плече темнел бинт, которым перевязывали ранение… «Ух ты ж…» — Воды… — Ольга говорила тихо, с трудом. — Даша… детям скажи… пусть не уходят далеко. — Не уйдут, — Даша присела на край нар, поправила одеяло. Я помог Даше устроить пациентку: приподнял за плечи, пока она подложила под спину свёрнутую шинель. Ольга застонала сквозь зубы, но не закричала. Даша расстегнула ей ворот, смочила тряпку в воде и протёрла лоб. — Температура? — спросил я шёпотом. — Пока нет, — ответила Даша так же тихо. — Но Михалыч говорит — может начаться к вечеру. Через четверть часа мы вышли из лазарета. Даша шла рядом, и между её указаниями — «принеси бинт», «проверь воду», «покажи, где лежит стрептоцид», она рассказывала о том, что происходило, пока я был в Минске. |