Книга Диверсант. Том 3, страница 51 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Фрол ожил. Он гонял людей с отводными канавками, разносил постройки подальше друг от друга, следил, чтобы контуры крыш не ложились ровными линиями. Без него мы бы жили в шалашах.

На третий день база начала приобретать очертания. Готова по-настоящему была одна землянка — лазарет. Самая сухая: дренажная канава, настил, широкий выход под носилки. Туда Даша и уложила своих лежачих. Две жилые ямы перекрыли начерно, в один накат. Склад — под навесом, укрытым лапником. Позиции Фрол только разметил: пока вместо амбразур — щели, и стройке этой конца ещё не видно. Зыков выставил дозорных на подступах к болотам, натянул сигнальные верёвки. Петя и Чук обустроили наблюдательный пункт на высокой сосне — ниже кроны, чтобы силуэт не читался; оттуда просматривалась просёлочная дорога.

Я же больше лежал, приходил в себя и строил планы. Ещё при разметке базы я отправил Сидорова с Архипом и Гринем — пацаном из тарасовских — к насыпи: смотреть, считать, не трогать.

Вернулись они к вечеру четвёртых суток на новом месте. Сидоров вышел к лагерю промокший, грязный и с очень мрачным выражением лица. Увидев меня у моей землянки, он молча достал из-за пазухи блокнот и протянул мне.

— Что там? — спросил я, разворачивая мокрые листы.

— Немцы, — коротко ответил Сидоров. — Мы с Гринем и Архипом отлежались у самой насыпи.

— Незаметно, я полагаю?

— Именно, командир. Составы, время, охрану — всё посчитали. Дорогу мы и так знали. Новость в другом: у разъезда разгрузочный тупик, составы там ползут шагом. И караул меняется в одно и то же время, минута в минуту. — Он еле заметно улыбнулся. — Очень славное место… Глянь сам!

Я кивнул и начал читать. На первой странице блокнота корявым, но разборчивым почерком были записаны данные: время прохождения поездов, количество вагонов, тип грузов и знаки на платформах.

— Там разгружают по большей части боеприпасы, — продолжил Сидоров, присаживаясь на корточки. — И приезжает свежее мясо.

— В смысле?

— Ну, немцы. Мы увидели две роты, как минимум.

— Разговоры слушали? — спросил я. — Что говорят?

— Так Гринь и слушал, — усмехнулся Сидоров. — Он до войны при немцах-колонистах батрачил: команды и бытовое понимает, говорить не говорит. Так что… по большей части они ворчали, что грязно тут и сыро. Но солдатам выдавали болотные жерди и верёвки, а у пакгауза Архип разглядел собак с проводниками. По отметкам на грузах и по разговорам выходит одно: готовят прочёс болотного района. Не облава по науке — ищут тех, кто рванул склад. Нас ищут, командир.

Я опустил блокнот. Картина прояснялась. Прочёс без дороги не живёт: патроны, еда, подкрепление — всё едет по одной нитке. Порвём нитку у разъезда — им придётся перегружать на машины. Это дни. Несколько дней, если повезёт — неделя. Про месяц можно только мечтать. Но и неделя, когда у тебя недостроенные землянки и лежачие, — это жизнь.

— Хорошо, — сказал я. — Это цель. Но по цели не бьют с голыми руками. Сначала — точные данные. И тыл, который выдержит ответ.

Сидоров кивнул, но задержал взгляд.

— Есть ещё кое-что, — сказал он медленно. — На обратном пути Архип связался с местными лесниками.

— С кем с кем? — искренне удивился я.

— Ты понял, с кем. В общем, выяснял, что происходит в деревнях поблизости и… вот, короче, через одного рабочего, сочувствующего, мы вышли на человека на станции.