Книга Диверсант. Том 3, страница 52 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Кого?

— Некий железнодорожник — Богатырёв.

— И что он хочет?

— Ищет связь с лесом. Осторожно ищет, через третьи руки. Готов передавать сведения о графиках движения, слабых местах охраны.

Я насторожился. Слишком уж занятно это звучало. И слишком нехорошо.

— Звучит заманчиво. Только давай по порядку, Гена. Кто заговорил первым — рабочий или вы?

— Рабочий. Архип его с довоенных лет знает, тот сам вполголоса и завёл: есть, мол, на станции человек, ищет связь с лесом. А к рабочему Богатырёв сам подошёл.

— Что рабочий знает о нас? Сколько нас, где стоим?

— Ничего. Ни числа, ни направления.

— Хвост за собой смотрели?

— Дважды петляли, шли по воде. Чисто. Но врать не буду: ночью, по кустам, головой не поручусь.

— Почему Богатырёв сам из города не выйдет?

— Привязан к станции. Смены, ночной пропуск. Шагнёт за черту — хватятся в тот же час.

Короткие ответы. Половина — «не знаю» да «не поручусь». И это было честнее любых клятв.

Зыков и Тарасов, подошедшие под конец разговора, переглянулись.

— Ловушка, — коротко бросил Зыков. — Слишком удобно. Предатель сам нас ищет?

— Может, и не предатель, — возразил Тарасов, но по лицу было видно, что он тоже сомневается. — Может, местный, хочет помочь?

— Так, успокойтесь, — оборвал я обоих. — Как вы проверили рабочего? Что вы о нём знаете?

— Работал в третьей бригаде.

Что-то знакомое…

— Эшки? — уточнил я. — Третья бригада — их так в депо звали.

— Угу. — Гена нахмурился. — Мы так, вскользь про работу спрашивали, но знаешь, что меня зацепило? — и, не дождавшись моего ответа, сказал: — Он назвал своего бывшего руководителя, или… бригадира, не понял. Короче, Ковальчик.

Я охренел, если честно. Рабочий, получается, работал с моим дедом. Ниточка была настоящая, семейная. Только радоваться я не спешил.

— В общем, когда я услышал фамилию, спросил про то, знает ли он внука этого Ковальчика. Тот кивнул, назвал тебя…

— И что ты ему сказал?

— Сказал, что есть у меня один такой знакомый… на этом и сошлись. Он описал и тебя, и твоего деда, сказал, что у тебя сестра есть…

— Зоська, — я прикрыл глаза.

То, что он знал Зоську, меня не успокоило. Наоборот. Значит, кто-то уже собирал сведения о Ковальчиках. Вопрос — зачем и для кого.

Сидоров продолжил:

— В общем, этого самого Богатырёва я видел. Он тоже знает про тебя и твоего деда. И у него есть условие: он согласен встретиться и передать документы только со «внуком Фёдора Ковальчика». Никому другому он не доверяет. Так что…

— Так что условие будет и у нас, — перебил я. — До встречи Богатырёв передаёт через рабочего одно проверяемое сведение. Время внепланового состава, номер пути, смену караула — что угодно, что мы сможем увидеть с насыпи своими глазами. Сойдётся — говорим. Не сойдётся — забываем дорогу к станции.

— Передам, — кивнул Гена. — Завтра к полудню схожу. И вот ещё: ждать он будет три ночи, начиная с завтрашней. Возле депо. Дальше — уйдёт на дно.

Палка была о двух концах: мы не доверяли ему, он — нам. Только двойника вместо себя тут не пошлёшь. Богатырёв будет спрашивать про деда, про дом на Тельмана, про третью бригаду — такое по бумажке не выучишь.

Я сидел с блокнотом Сидорова и считал. Две роты. Жерди, верёвки, собаки. Они придут — через неделю, через две. А у нас — сырые ямы вместо землянок и люди, половина которых ещё не держит винтовку. Отсидеться не выйдет: прочёс сожрёт всё, что мы начали строить.