Книга Диверсант. Том 3, страница 42 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

И тут дверь ближней хаты скрипнула. Я поднял голову в тот момент, когда на порог вышла девушка. На ней была застиранная гимнастёрка, перетянутая брезентовым ремнём, и юбка из грубой шерсти. Волосы убраны под косынку. В руках — санитарная сумка с красным крестом, выцветшим от стирок.

Она спустилась со ступеней, быстро окинула взглядом нашу оборванную, грязную колонну. Я смотрел на неё, пытаясь пробиться сквозь муть в собственной голове.

— Кто не идёт — в правую хату, — голос был знаком. — Кто идёт — на сеновал, там сухо. Оружие сложить в погреб, отдельно от людей. Окровавленное снять и закопать.

Она подошла ко мне, и я, наконец, узнал её.

— Даша? — прохрипел я.

— Лежи, Стас, — она опустилась рядом на корточки. — Я думала, вы не дойдёте…

— Как же я…

Даша не дала мне договорить. Она встала и начала сортировку, оборвав меня:

— Ганна, к ночи разведёшь их по деревне, через задний двор. Чук, показывай тропу. Малыми группами, по двое.

Ганна кивнула и начала поднимать бойцов. Оружие собирали в старую бочку и прятали в погреб под кухней. Окровавленные бинты, рваные телогрейки, измазанные грязью и кровью, стаскивали прямо во дворе и бросали в небольшую тележку. Куда это должны были деть, я понятия не имел, но и не спрашивал.

— Вера? — выдавил я ей в спину.

— Живая, — не оборачиваясь, ответила Даша. — И мальчишка живой, орёт как оглашенный. В Новиках они, у Зинаиды. И Янка при них.

Вот и всё, что мне надо было знать.

Глядя на происходящее, я не заметил, как ко мне подошёл пацан. Петька… Он пытался держаться по-солдатски, как это делал и раньше. Вытянулся, открыл рот, чтобы доложить обстановку, — и осёкся. Его взгляд упал на мою руку.

Я проследил за ним и только теперь заметил, как меня трясёт. Тем более что рука была в тёмном — в том, что я откашливал последние сутки.

И тут, подняв голову обратно к пацану, я увидел кота, которого тот прятал в своей телогрейке. Рыжая морда высунулась наружу, облизнулась и уставилась на меня огромными зелёными глазами.

— Мурзик, — прохрипел я.

Кот мяукнул, будто бы узнал меня.

— Так точно, товарищ командир, — Петя судорожно кивнул. — Мы его… чуть не потеряли, но я нашёл! Кормлю, чем могу!

Я закрыл глаза и задумался о своём. О Зоське, о младшей сестре этого тела. Я помнил, как она плакала, когда я не полез вслед за ними на поезд. Вспомнил, как на меня смотрел дедушка. Вспомнил своё обещание… я говорил ей, что прослежу за Мурзиком, что мы вернёмся к ним вместе с котом… а потом всё пошло по одному месту.

И вот он — живой. На руках у этого пацана, который прятал его под одеждой и делил с ним последние крошки.

— Береги его, — выдавил я. — Слышишь?

— Слушаюсь! — Петя вскинулся, прижал кота крепче и отступил в сторону.

Даша подошла к Рыжему. Одноглазый лежал на досках у стены сарая и дышал редко, с присвистом. Даша разрезала ножом слипшуюся от крови и грязи рубаху. Бок был вздут, края раны разошлись, из-под них шло густым и жёлтым, а вверх, к подмышке, тянулись красные полосы, и мухи тут же облепили одноглазого.

— Кипятку, — не оборачиваясь, сказала Даша. — И тряпок чистых, каких найдёте.

Она распустила края, промыла, заложила в рану марлевую полоску — чтобы гной шёл наружу, а не внутрь.

— Даша, — позвал я. — Сульфаниламид.

Она обернулась. А порошка у меня не было. Весь порошок ушёл Воронову ещё вчера, я сам это приказал и сам за этим смотрел.