Книга Диверсант. Том 2, страница 56 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Неси службу, Петька, всё нормально. Я просто хожу.

— Не спится?

— Ага, — честно ответил я. — Никак не могу уснуть. После всех этих отваров, энергии — хоть одним местом жуй.

Петька что-то прошептал, но я его уже не слышал, пошёл «дежурить» дальше. К рассвету я едва держался на ногах. Глаза болели, в висках что-то пульсировало, но… к слову, мне стало гораздо легче. Усталость была физическая, не из-за болезни. В какой-то момент я привалился к стене избы, глядя в туман и предрассветные тени. Из погреба выбралась Даша — руки в саже, лицо серое от бессонной ночи. Подошла, встала рядом.

— Немец ваш, раненый… под утро отошёл, — сказала она тихо. — Тихо. Я и не услышала когда.

Я молча кивнул. Чуда не случилось — а его никто и не обещал. Кипячёные тряпки да травяной отвар вместо медикаментов…

Она хотела добавить что-то ещё, но из тумана уже шёл Зыков, и Даша, не договорив, вернулась к погребу.

Старшина был мокрый по колено, лицо землистое, напряжённое. Он подошёл ко мне и застыл, рассматривая что-то в моём лице.

— Ну? — спросил я, отлепляя спину от бревна.

— Северная тропа, — Зыков сказал это тихо, но я аж взбодрился. — Нашёл свежие следы, и они, командир, совсем не звериные.

— Люди?

— Именно.

Моя рука рефлекторно потянулась к «Парабеллуму».

— Сколько?

— Двое. Шли аккуратно, но у кого-то из гостей соскользнула нога на мокрой глине у кромки. Я нашёл отпечаток. Сапог, самодельный протектор, подкованный каблук. Такие…

— Наши такие не носят, — закончил я за него. — Значит, активизировались те самые Кулаковы.

Новости были паршивыми, но ожидаемыми. Так сказать, мои худшие опасения подтвердились: дым сделал своё дело.

— Ты мне вот что скажи, — я задумался на миг, и продолжил. — Следы… ну, которые ты видел… они не пошли дальше?

— Нет. У кромки оборвались. Но, Стас, они не ушли. Сделали круг. Следы путаные. Стояли, топтались. Прикидывали, видимо, откуда подход удобнее. Ходят вокруг да около… И ещё одно. Следы ночные: шли до росы, в темень. Не стал Стёпка утра дожидаться. Торопится.

Я посмотрел на Зыкова. Лицо старшины было каменным. Он понимал всё не хуже меня: если эти двое найдут гать, лагерь перестанет существовать.

— Собирай наших, — сказал я. — У кострища.

На «совещании» присутствовали: Зыков, Фрол, Архип, Гена, Ганна и Чук. Петьку мы оставили на посту. Ганна, слушая, перебирала на расстеленной тряпице грибы — еда в лагере не заканчивалась только потому, что её никогда не бывало вдоволь.

— Итак, — я обвёл всех взглядом. — Кулаковы вышли на след. Зыков нашёл свежие следы у северной кромки. Есть предположение, что они знают о том, где мы, но примерно. И дым им очень хорошо в этом помог.

Повисла тяжёлая тишина. Только где-то далеко прокричала неугомонная птица.

— Значит, надо уходить, — неожиданно для всех заявил Сидоров, нервно сжимая ремень винтовки. — Снимаемся, уходим глубже.

«Чего-чего? — я был искренне удивлён его заявлением. Ну… потому что Гена, свой. Вот до мозга костей свой! — Что с тобой приключилось за эти дни, а, Гена?»

— Куда уйдём? — Фрол покачал головой. — Там, за дальней грядой, топь непроходимая. Снаряжения нет, бабы, дети, раненые. Похороним всех в трясине.

— Гена, выдохни, — я потёр переносицу, пытаясь унять стук в висках. — Уходить нельзя. Если мы сдвинемся с места, потеряем единственное преимущество: мы тут живём, а они в гости пришли. Янка остаётся при погребе, с Дашей и Верой. Петька — на посту. Ганна, — я повернулся к девушке, — рассказывай про братьев. Всё, что тебе про них говорили.