Книга Диверсант. Том 2, страница 54 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

«Осторожно, корень» он вчера прошёл чисто. Ладно. Поднимем ставку.

— Гена, — сказал я по-русски, ровным, скучным голосом, когда они поравнялись со мной. — Рыжего утром в расход. К дальней яме отведёшь. Патрон не трать — штыком.

Сидоров, умница, даже бровью не повёл — только пальцы на ремне винтовки на миг сжались. А я смотрел на Шрайбера. На шаг. На кадык. На уголки губ.

Ничего. Ни сбившегося шага, ни дрогнувшего кадыка. Либо он действительно ни слова не понимает по-русски, либо выдержка у него такая, что впору позавидовать.

Но одно я всё-таки увидел. Ухмылка сошла. Не сразу — шагов через пять. Просто взяла и стёрлась с лица, как след с мокрого песка.

Совпадение? Может быть. Устал человек улыбаться, бывает. Только я в такие совпадения верил слабо. Ничья, герр Шрайбер. Пока — ничья.

Вторым событием, которое меня по-настоящему порадовало, был Петька.

Мальчишка сидел на наблюдательном пункте с моим биноклем — наблюдательным пунктом служили нижние ветви сосны над гатью. Я подошёл, окликнул. Он тут же спустился.

— Докладывай.

Петька вытянулся по стойке «смирно»:

— На северо-западе движения не наблюдаю. Ветер северо-восточный, три-четыре метра в секунду. На тропе к югу замечена лиса: вышла к воде, попила и ушла обратно в лес. Других следов нет!

Вот тут я, признаться, охренел. Стоял и смотрел на него, приоткрыв рот.

— Ты откуда знаешь… про скорость ветра?

— Зыков научил!

— Ну, раз Зыков научил… — я усмехнулся. — Молодец. Неси службу дальше.

Петька неумело козырнул и полез обратно на дерево.

У избы меня перехватили «наши» старики — вернулись из леса. Архип нёс охапку трав и кореньев, Фрол что-то рассказывал ему, жестикулируя. Увидев меня, оба застопорились, а затем Архип радостно заулыбался:

— Глянь, что нашли!

— Это вот, — Фрол указал на пучок в руках друга, — иван-чай и мать-и-мачеха. Знаешь, зачем они?

— От жара спасают.

— Именно! А это, — он показал коренья, — лапчатка, или калган…

— Силы поднимает, кровь останавливает, — перечислил я. — Знаю, короче. Молодцы! Вот ей-богу, молодцы.

— Отвар сделаем, и тебе полегче станет, — Архип убрал улыбку с лица и заговорил серьёзно. — К вечеру будешь как новый. Ну… как подержанный, но на ходу.

— Варите.

Они уже двинулись к костру, когда я окликнул:

— Фрол. Кукуевку знаешь?

Старик обернулся.

— Как не знать. Недалеко она, за грядой. У меня там знакомая, Нюра. Муж её, Ефим, друг мой был. На первой мировой сгинул. И сына она потеряла — там же, на фронте, в шестнадцатом. Я похоронку своими руками держал. Немцев Нюра ненавидит люто, всем нутром. А что?

— А то, что тамошний староста наших людей за мешок муки продаёт. И братья Кулаковы ему в помощь вынюхивают.

— Кулаковы… — Фрол сплюнул. — Знаю таких. Сволочи, каких поискать. Ещё отец их капканы по чужим угодьям ставил.

— Тогда думай про Нюру. Если подойти к ней с толком — она может стать нашими глазами и ушами в Кукуевке.

— Подойдём, — кивнул Фрол. — С толком — подойдём.

Старики ушли колдовать над котелком, а я привалился к стене избы и окинул взглядом наш крошечный лагерь. И вдруг осознал нечто важное: лагерь работал. Не просто существовал, терпел и ждал — работал. Петька на НП считает ветер. Гена стережёт пленных и гать. Даша вытягивает с того света Веру с малышом. Старики варят лекарство. Чук завтра уйдёт связным.