Книга Рожденный, чтобы жечь! 2, страница 110 – Дмитрий Лим, А. Никл

Академик Элиас ждал старейшину у двери камеры одержимого. В тусклом свете факела его лицо казалось бледным и измученным. Он повернулся к старейшине, как только услышал его шаги.

— Он говорит… — прошептал Элиас, — он говорит на языке, которого я никогда прежде не слышал. Но я записал несколько фраз. Может быть, вам удастся их расшифровать.

Элиас протянул старейшине небольшой блокнот, на котором были начертаны странные символы. Старейшина взял свиток дрожащими руками и начал внимательно изучать знаки. Его лицо становилось все более мрачным по мере того, как он углублялся в чтение.

— Это… — прошептал он, — это язык древних. Язык, который должен был быть забыт. Язык тех, кто некогда правил этим миром, но был повержен и изгнан в бездну…

Старейшина поднял глаза на Элиаса.

— Открой дверь, Элиас, — приказал старейшина, в его голосе прозвучала сталь. — Я сам поговорю с ним.

Элиас поколебался, но повиновался. Скрип открываемой двери прорезал тишину, и они вошли в камеру. Зловоние мочи, пота и невыразимого ужаса ударило в нос. В углу, скорчившись на полу, сидел человек. Его волосы спутались, глаза горели безумным огнем, а тело было покрыто багровыми рисунками. Он поднял голову и посмотрел на вошедших. В его взгляде не было ничего человеческого — лишь холодная, нечеловеческая злоба.

— Ну, здравствуй, дружок, — приветствовал его старейшина, стараясь сохранить спокойствие. — Говорят, ты решил заговорить. Расскажи нам, что тебя беспокоит.

Одержимый издал хриплый смех, от которого по спине пробежали мурашки.

— Беспокоит? Да меня тут все беспокоит! Эта дыра, эти рожи, этот… запах магов! Просто тошнит! И знаешь что, старик? Иди ты знаешь куда? В очко!

Старейшина нахмурился. Это было несколько… неожиданно. Он ожидал чего-то более зловещего, более… возвышенного.

— Послушай, — попробовал он снова. — Мы хотим тебе помочь. Если ты расскажешь нам, откуда ты пришёл и какие у тебя цели, мы изгоним тебя… мягко. Без боли.

— Облегчить моё изгнание? — Одержимый снова захохотал, на этот раз еще громче. — Да вы идиоты! Я тут развлекаюсь! А вы мне… облегчить участь? Да пошли вы все… конченные старички! Я спляшу на ваших могилах очень скоро!

— Я вижу, у нас тут пациент с… паршивым чувством юмора, — пробормотал Элиас, нервно поправляя очки.

— Ладно, — сказал старейшина, вздохнув. — Разговор не клеится. Элиас, начинайте подготовку к изгнанию. Собирайте все необходимые ингредиенты. Время терять нельзя.

Затем он повернулся к одержимому, который продолжал что-то бормотать себе под нос.

— И напоследок, — сказал старейшина, — советую тебе помолчать. Иначе я лично запихну тебе обратно ту сущность, которая с тобой говорит. И учти, ей там не понравится.

С этими словами старейшина вышел из камеры, оставив Элиаса наедине с одержимым. Послушник был явно напуган, но пытался сохранить профессиональное выражение лица. Одержимый проводил их злобным взглядом, продолжая бормотать что-то неразборчивое.

В кабинете старейшины царила напряженная атмосфера. Академики собрались в кружок, обсуждая последние события.

— Изгнание, говорите? — Прозвучал скептический голос одного из молодых академиков. — Не слишком ли это крайняя мера? Может быть, стоит попробовать другие методы? Медикаменты, гипноз…

— Медикаменты? Гипноз? — Старейшина сердито посмотрел на юношу. — Ты думаешь, таблетка аспирина поможет нам справиться с древним злом, которое вселилось в этого человека? Не смеши меня! Это потребует серьезного ритуала, и даже тогда нет никакой гарантии успеха.