Книга Рожденный, чтобы жечь! 2, страница 109 – Дмитрий Лим, А. Никл

Вопрос повис в воздухе, не находя ответа. Каждый в зале понимал, что речь идет не просто об одержимости. Что-то зловещее и могущественное пробуждается в городе, и этот несчастный, возможно, является лишь ключом к вратам, ведущим в неизвестность. Академики, посвятившие свою жизнь изучению тайн и оккультных наук, впервые чувствовали себя беспомощными перед лицом надвигающейся тьмы.

— Что мы будем делать? — спросил кто-то из толпы, и этот вопрос был эхом общего страха.

Старейший академик поднял руку, призывая к тишине:

— Мы должны изучить его, — произнес он, его голос стал тверже, в нем появилась решимость. — Мы должны понять природу этой одержимости. И если потребуется… мы должны остановить ее любой ценой.

Тяжелые взгляды скрестились на лице старейшины. В его словах сквозила не только решимость, но и глубокая, почти непоколебимая тревога. Он знал, что они стоят на пороге чего-то невообразимого, чего-то, что может перевернуть все их представления о мире и силах, которые в нем обитают. Веками Академия хранила знания, оберегала от невежества и боролась с тьмой. Но на этот раз тьма, казалось, просачивалась сквозь самые прочные стены, оскверняя саму суть их существования.

— Мы должны использовать все наши ресурсы, — продолжил старейшина, обводя взглядом собравшихся. — Все книги, все артефакты, все наши знания. Мы должны разгадать значение этих знаков, понять их происхождение и цель. Молодые академики, займитесь языками и символикой. Ищите упоминания о подобных явлениях в древних текстах, в забытых легендах. Старейшие, призываю вас к своим знаниям и опыту. Вспомните все, что когда-либо слышали о древних культах, о забытых богах, о ритуалах, способных открыть врата в другие измерения.

— И что, если мы ничего не найдем? — прозвучал робкий вопрос из дальнего угла зала.

Старейшина ненадолго замолчал, словно взвешивая свои слова.

— Тогда, — произнес он, наконец, — тогда нам придется импровизировать. Нам придется полагаться на свою интуицию, на свои навыки, на свои знания. Нам придется действовать быстро и решительно, не допускать ни малейшей ошибки. Потому что от этого зависит не только судьба города, но и судьба всего мира.

Наступила долгая пауза, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Каждый академик погрузился в свои мысли, перебирая в памяти древние тексты, забытые ритуалы, опасные знания, которые Академия хранила веками. Они знали, что времени у них немного. Город уже охвачен тревогой, странные события происходят все чаще, и одержимый — лишь предвестник грядущей бури.

В этот момент двери зала распахнулись, и на пороге появился запыхавшийся послушник. Он с трудом перевел дыхание, прежде чем произнести:

— Академик Элиас… он зовет вас! Он говорит, что одержимый… он заговорил!

Старейшина резко поднялся со своего места. Его глаза засверкали странным огнем — смесью надежды и страха.

— Ведите меня к нему! — скомандовал он, и, прежде чем кто-либо успел что-либо сказать, покинул зал, сопровождаемый послушником.

Остальные академики, словно очнувшись от оцепенения, последовали за ними, ощущая, как в их сердцах разгорается искра надежды, смешанная с тревогой. Они шли по темным коридорам Академии, словно по лабиринту судьбы, не зная, что их ждет впереди. Голос одержимого мог стать ключом к разгадке тайны, но он мог оказаться и проклятием, способным обрушить на них страшные бедствия.