Книга Рожденный, чтобы жечь! 1, страница 93 – Дмитрий Лим, А. Никл

Волков, как по мне, родился не с той фамилией. Мне кажется, он был бы больше каким-нибудь Кабанчиковым. Но это так, мысли вслух.

Когда мы оказались в его кабинете, я почувствовал стойкий запах еды. Противный, неприятный.

— Куда в тебя столько лезет? — я вопросительно уставился на пустые продуктовые плошки на его столе. — Тебе…

Додумать не успел. Увидев нас, он противно улыбнулся. Его маленькие, поросячьи глазки пожирали как меня, так и мать Бориса. Отчего мне стало как-то не по себе.

Пытаясь спрятаться от его буравящего взгляда, я начал более подробно рассматривать кабинет, мотая головой в разные стороны. И тут наткнулся на забавный постер у шкафов с мотивирующей надписью: «Работа — это антидепрессант!»

Я едва не захлебнулся слюной от сарказма.

«Ага, особенно если твоя работа — жрать в три горла», — мысленно огрызнулся я, при этом умудрившись пустить слюну.

Волков, видимо, воспринял это как знак приветствия и противно захихикал, обнажив желтоватые зубы. Казалось, он сейчас проглотит не только меня, но и антидепрессивный постер заодно.

Борис, усадив мать на стул, нервно переминался с ноги на ногу. Волков, словно удав, не спешил с расспросами, наслаждаясь моментом.

Он продолжал сверлить взглядом мать Бориса, отчего та казалась еще более потерянной и съежившейся. Черная пелена над ее головой, казалось, стала ещё гуще. Мне это не понравилось.

Про пелену, про вот эту вот ерунду, я тоже читал, но не то, что нужно. В интернете к этой ерунде приписывали природные катаклизмы, а на форумах сектантов — порчу.

И разумеется, ничего полезного.

Хотя… я помнил прошлый приезд в это место. Правда, мы были в палате, а не в кабинете. И там у всех пациентов, лежащих на койках, была эта черная штука над головой.

Может, и вправду, какое-то проклятие? Я слышал в разговорах между Наташей и Борисом, как всё произошло с их мамой.

Мать Бориса, как я понял, всегда была женщиной крепкой и деятельной. Работала на двух работах, тянула семью, а по вечерам еще и умудрялась пироги печь.

И вдруг, как гром среди ясного неба — резкая апатия, отказ от еды, бессонница. Врачи разводили руками, анализы в норме, никаких органических поражений.

А она угасала на глазах, словно свеча, которую оставили на сквозняке. Борис, конечно, метался, искал лучших врачей, возил по светилам. Но все без толку. Потом кто-то посоветовал обратиться к этой… к бабе Зине.

Дескать, она не совсем врач, скорее, что-то вроде целителя. Или, как сейчас модно говорить, энергопрактик. Со слов Наташи, разумеется.

Но с бабой Зиной я уже встречался. Та ещё бабка, вредная и врущая… и затем в их жизни появилась эта поликлиника, где мы находимся, и этот врач, который последние два года наблюдает за состоянием их матери.

Только вот легче ей не становится.

И если сложить вместе все факты и действия, то я почему-то больше придерживаюсь мнения, что на их маме именно проклятие или одержимость кем-то. Почему?

Ну, потому что никто толком не мог сказать, чем же она больна на самом деле. Сердце — в норме. Анализы — нормальные. Давление и всё прочее — тоже.

Так что впору было звать экзорциста, а не Волкова. Хотя, может, у Волкова был побочный заработок — изгнание демонов по выходным? Судя по его аппетиту, он мог засосать в себя любого беса, как пылесос.