Книга Рожденный, чтобы жечь! 1, страница 92 – Дмитрий Лим, А. Никл

В приёмном кабинете стоял спертый воздух, пахло лекарствами и тихой безысходностью.

Мать Бориса, молчаливая и отстраненная, сидела на стуле, уставившись в одну точку. Врач был новым, но не менее подозрительным.

Пожилой мужчина с седыми висками и проницательным взглядом внимательно изучал её историю болезни.

Я молча наблюдал за происходящим из корзины, пытаясь уловить хоть какую-то информацию.

Когда врач начал задавать вопросы, женщина отвечала односложно, будто слова вытягивали из неё клещами. Её голос был тихим и дрожащим, а в глазах читалась глубокая печаль.

Черная пелена над её головой стала ещё гуще, практически непроницаемой. Меня охватило странное чувство: смесь любопытства и тревоги. Что-то здесь было не так.

Внезапно врач обратил на меня внимание. Он прищурился, словно пытаясь разглядеть что-то сквозь пелёнки и погремушки.

— А это кто у нас? — спросил он, кивнув в мою сторону.

Борис, до этого безучастно стоявший в стороне, оживился.

— Это… э… мой племянник, — замялся он. — Мы с ним гуляем, пока его мама в отпуске.

Врач кивнул, не отрывая от меня взгляда. Его проницательный взгляд заставил меня невольно съёжиться. Он будто видел меня насквозь, замечая не только мои газики, но и мой экзистенциальный кризис.

— Интересный малыш, — пробормотал он, возвращаясь к изучению истории болезни матери Бориса. — Очень внимательный.

После нескольких минут молчания врач поднял голову и посмотрел прямо на женщину.

— Я вижу, вы переживаете тяжелый период, — сказал он мягко. — Но важно помнить, что вы не одна. Мы сделаем всё возможное, чтобы вам помочь.

Женщина лишь слабо кивнула в ответ. Чёрная пелена над её головой дрогнула, но не рассеялась.

В этот момент я почувствовал странный прилив энергии. Мои руки и ноги задрожали, а в голове зазвенело. Я не понимал, что происходит, но инстинктивно почувствовал, что должен что-то сделать. Сконцентрировавшись, я попытался направить свою энергию на чёрную пелену.

Я попытался представить, как она рассеивается, как свет проникает сквозь неё. Но ничего не происходило.

Пелена оставалась на месте, словно непробиваемая стена. Я почувствовал, как силы покидают меня, и с разочарованием опустился на дно корзины. Магия снова отказалась мне подчиняться.

Врач тем временем закончил осмотр и выписал матери Бориса направление на дополнительные анализы:

— Сдать мочу на посев. Биохимию крови, дополнительно и… давайте, я вам выбью талон вне очереди к вашему лечащему врачу. Григорий Николаевич, думаю, побольше меня знает, что творится с вашей мамой.

Выходя из кабинета, мама тирана споткнулась и чуть не упала. Борис подхватил её под руку и помог удержаться на ногах.

В этот момент я заметил, как чёрная пелена над её головой на мгновение рассеялась, открыв взгляду светлые волосы и бледное лицо.

Но уже через секунду она снова вернулась на место, окутывая женщину плотным саваном. И тогда я понял: это не просто печаль или депрессия. Здесь было что-то большее, что-то, что я должен был разгадать.

А разгадка, возможно, таилась в следующем кабинете. В кабинете того толстяка с толстыми, жирными пальцами.

— Теперь, — Боря говорил с матерью, — на приём к Волкову. Надеюсь, он подскажет, что нам дальше делать.