Книга Одиночка. Том 5, страница 57 – Дмитрий Лим

Местное дворянство, которое только и ждёт, чтобы наброситься на ослабевший дом и отгрызть кусок пожирнее.

Это лишь устранит один, пусть и самый смертоносный, симптом. Без силы Системы я стану лёгкой добычей. Они сомнут меня в первую же неделю.

Система — это палка о двух концах. Да, она водит меня по лезвию бритвы, подставляя под удары и заливая мои руки кровью. Но она же — единственная причина, по которой я ещё жив и дышу. Она структурирует этот хаос, даёт чёткие, пусть и бесчеловечные, цели. «Устранить угрозу». «Защитить». «Нейтрализовать».

В её чёрно-белой логике есть ужасная простота. В мире же людей, в мире моего рода — всё соткано из полутонов, лжи, долговых обязательств и ядовитых намёков. Там враг не приходит с меткой над головой. Он жмёт тебе руку на приёме, а потом подсыпает яд в вино. Система, как ни цинично это звучит, упрощает. Она делает меня оружием, но оружием целенаправленным. Без неё я снова стану просто человеком, зажатым в тисках чужих интересов, без чёткого понимания, куда двигаться и кого бояться по-настоящему.

Я глубоко вздохнул, ощущая, как холодный металл Аегиса будто жжёт ладонь через карман халата. Эта штуковина — не решение. Это выбор.

Страшный выбор между двумя безднами. С одной стороны — вечное рабство у машины, заставляющей меня убивать, возможно, даже тех, кого я не хочу. Рабство, которое однажды может потребовать смерти Кати или кого-то ещё из очень немногих, кто мне небезразличен.

С другой — возвращение в человеческий мир слабым и сломленным, но со свободной волей. И этот мир сожрёт меня без остатка, потому что я уже знаю слишком много, наступил на слишком много горл.

Может, есть третий путь?

Я откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Голова гудела. Аегис — это не ключ от клетки. Это, скорее, детонатор, заложенный в фундамент моего собственного существования. «Нажать» на него — значит взорвать всё к чёрту. И свою силу, и своих врагов, и, возможно, себя. «Не нажать» — продолжать быть марионеткой, которая с каждым квестом всё глубже тонет в крови, теряя последние остатки того, что когда-то было личностью.

Комната наполнилась густым молчанием. Холодный комок металла в кармане тянул сильнее свинца. Решение нужно было принять. Сейчас.

Вздохнув, я поднялся с кресла и потянулся. Что бы я ни решил, первым делом следовало разобраться с Капризовой.

Я переоделся в простые тёмные штаны и чёрную водолазку, сунул Аегис в инвентарь, благо, получилось, и вышел из комнаты, намереваясь пройти в западное крыло, где располагался выход в подземные помещения.

Я не сделал и десяти шагов по коридору, как буквально врезался в неё. Вернее, она врезалась в меня, выйдя из-за поворота с таким видом, будто специально караулила.

Екатерина была одета… ну, скажем так, не для похода в библиотеку. Лёгкий шёлковый халатик цвета утренней зари скорее намекал на то, что под ним, чем скрывал. Он был перехвачен поясом, который подчёркивал всё, что нужно. В руках она держала серебряный поднос, а на нём — аккуратная горка бутербродов с красной икрой и ветчиной и два бокала с чем-то алым.

— Ой! — фальшиво ахнула она, сделав шаг назад, но её глаза смеялись. — Простите, я так спешила. Подумала: вы, наверное, после всех сегодняшних… приключений проголодались. Принесла вам немного перекусить.