Книга Одиночка. Том 5, страница 51 – Дмитрий Лим

Он наклонился над ней. Катя пыталась подняться, но её тело не слушалось, из уголка рта стекала алая нить.

— А теперь, марионетка, — эльф поднял кинжал, нацеливаясь в основание её шеи, — пора вернуться в небытие. Передай своему хозяину-системе, что его время тоже подходит к…

Он не договорил.

— … концу, — додумал я за него, потому что именно в этот момент Катя, которую все уже списали со счетов, выплюнула ему в лицо сгусток крови, смешанный с осколком зуба.

Эльф, с его безупречной эстетикой, инстинктивно отпрянул — не от боли, а от брезгливости. Это чисто человеческое, животное, «низкое» действие оказалось настолько неожиданным и идиотским в своей эффективности, что на долю секунды нарушило его концентрацию. Этой доли хватило.

Катя не стала хватать свой кинжал. Вместо этого её рука, всё ещё свободная, рванулась к поясу, где висела не граната, а маленький, похожий на авторучку цилиндр: одноразовый шокер ближнего действия, «пырка», презренный инструмент уличной драки, который ни один уважающий себя охотник даже в руки не возьмёт. Она ткнула его эльфу прямо в незащищённый доспехом шов на шее и нажала кнопку.

Я такого от неё просто не ожидал. Ну… это уже какая-то дворовая драка!

Раздался не громкий хлопок, а противный булькающий треск. По телу эльфа пробежали судороги. Его прекрасное надменное лицо исказила гримаса не боли, а глубочайшего, неподдельного изумления. Он отшатнулся, роняя кинжал, и Катя, собрав последние силы, выкрикнула, хрипя и захлёбываясь:

— Засранец… пафосный! Своими… речами только… время тянешь!

Затем её глаза закатились, и она потеряла сознание, свалившись обратно в пыль. Но дело было сделано. Эльф стоял, слегка пошатываясь, дымок поднимался от точки попадания. Его доспех, непробиваемый для магических атак и стальных клинков, оказался уязвим для примитивного высокого напряжения. Ирония была настолько идеальной, что я чуть не рассмеялся.

— Твоя очередь, — произнёс он, и в его голосе не осталось ни капли хрустального звона. Только плоский металлический холод. — Я всё сделал, что смог.

Я оттолкнулся от кирпичей и встал во весь рост. Полоска здоровья дрогнула где-то на 70 %, адреналин выжег остатки слабости.

Система молчала, но я её и не ждал.

Эльф стоял, глядя на дымящееся пятно на своём доспехе с таким выражением, будто его оскорбили на глубинном, философском уровне. Не магией, не легендарным клинком, а какой-то контрабандной электрозажигалкой для костра. Он медленно повернул ко мне голову.

— Полагаю, — сказал он, и его голос теперь напоминал скрежет льдин, — что элегантность окончательно скомпрометирована. Твоя очередь, хозяин. Я нейтрализовал прямую угрозу. Дальше — твоя зона ответственности. Мои обязательства выполнены.

Он сделал шаг назад и начал таять, растворяясь в том же серебристом мареве, из которого и появился. Видимо, вид его безупречной брони, обожжённой дешёвым шокером, был для него невыносимым эстетическим кошмаром. Я остался один на опустевшей площадке с двумя проблемами: первая — без сознания, но дышащая Катя, вторая — моральная дилемма размером с целый мир.

«Либо ты её, либо система её», — эльф, уходя, оставил мне эту мысль, как неприятное послевкусие.

Я подошёл к Кате. Она лежала в пыли, выглядела хрупкой и разбитой. Совсем не как грозный охотник, который минуту назад пытался меня превратить в лужу. Я вздохнул.