Книга Одиночка. Том 5, страница 50 – Дмитрий Лим

— Это ещё… кто⁈ — искренне удивилась она.

Бой начался не с удара, а с движения. Эльф просто исчез с точки, где стоял, и оказался уже за её спиной, его рука, свободная от доспеха, тянулась к её шее. Катя не видела его, но почувствовала. Она бросилась вниз, делая низкий кувырок, и её кинжал в её руках вспыхнул короткой ядовито-зелёной искрой — явно навык на мгновенное усиление скорости.

Лезвие прошло в миллиметрах от его запястья. Эльф не отступил. Он изменил траекторию, и его пальцы, словно пять отдельных когтей, вонзились в бетон у её головы, вырвав кусок покрытия. Катя откатилась, уже стоя на ногах, её дыхание было ровным, но в глазах появилась первая трещина: понимание, что этот противник не подчиняется обычной физике.

Я, прижавшись к груде кирпичей, чувствовал, как жизненная сила медленно возвращается в тело. Система регистрировала восстановление: полоска здоровья тянулась назад, наполняясь до половины.

Боль утихала, заменяясь жгучей концентрацией. Я наблюдал. Эльф не использовал ярких навыков. Его движения были экономичными, точными и смертоносными. Катя отвечала тем же: её стиль был чистым, практичным, без лишнего пафоса. Они кружили вокруг друг друга, превращая площадку в арену быстрых, почти беззвучных взрывов скорости.

Клинок Кати встречался с доспехом эльфа, оставляя лишь лёгкие царапины на непонятном металле. Его ответные удары она парировала или избегала, но каждый такой манёвр требовал от нее всё больше энергии. Они стоили друг друга в навыке, но не в силе. Эльф был фундаментом — незыблемым и холодным. Катя — молнией, быстрой и истощаемой.

Вдруг она изменила тактику. Вместо очередного отскока она бросилась вперёд, её кинжал был нацелен не на тело, а на лицо эльфа. Это был отвлекающий маневр.

Она знала: пробить доспех нереально. Но глаза, лицо — уязвимы у любого гуманоида. Эльф инстинктивно отклонил голову, и в этот момент её свободная рука метнула в пол у его ног гранату ослепления — нелетальную, но стандартную в арсенале рейдеров для смены позиции. Яркая вспышка, раскатистый хлопок, облако дыма. Она использовала его же приём: отвлечение.

Но эльф не был гуманоидом. Не совсем. Он даже не моргнул. Вместо того чтобы отступить, он шагнул прямо в дым, его рука, обтянутая перчаткой из того же странного белого металла, что и доспех, пронзила пелену с невероятной точностью. Пальцы сомкнулись на её запястье, держащем кинжал. Раздался хруст — не кости, а чего-то иного, может, защитного поля навыка, которое лопнуло под давлением. Катя вскрикнула от неожиданной боли и выпустила оружие.

В следующий миг он ударил её. Не кулаком, а открытой ладонью в центр груди. Удар был тихим, почти нежным, но звук вышел глухим, будто бьют по туго натянутой коже барабана. Катю отбросило через всю площадку. Она врезалась в стену с такой силой, что кирпичная кладка треснула сеткой паутины, и осела на пол, кашляя. В её глазах помутилось от шока и боли.

«Охренеть, что ушастый творит!»

Эльф медленно подошёл к ней, подняв с пола её же кинжал. Он вертел его в пальцах, изучая.

— Эффективно. Утилитарно. Лишено изящества, — произнёс он тем же хрустальным бесстрастным голосом. — Как и всё человеческое. Вы боретесь за выживание, но не понимаете, что сама борьба — уже поражение. Вы соглашаетесь на их правила. На их ограничения.