Онлайн книга «Одиночка. Том 5»
|
Но вместе с тревогой пришло и азартное понимание: если это так, то поле игры было гораздо шире, а ставки — куда выше, чем я предполагал. Возможно, даже выше, чем понимал сам Игнатий Сергеевич. В этот момент началась та самая «подготовка». Это было до смешного антиклиматично. Слуги Совета, похожие на ожившие музейные экспонаты в строгих ливреях, с озабоченным видом стали расставлять по периметру площади стулья, столы, словно собирались не на кровавую дуэль, а на лекцию о квантовой механике. Кто-то принёс поднос с графинами воды и стаканами — видимо, для утоления жажды зрителей в перерыве между актами смертельной схватки. Я наблюдал за этой суетой с глухим весельем. Весь пафос момента, вся накопленная драма рассыпались в прах перед бюрократическим ритуалом «приведения места в порядок». Казалось, сейчас выйдет бородатый мужчина с рулеткой и начнёт замерять дистанцию между противниками для полной легитимности. Именно в этот момент ко мне приблизилась другая фигура. Не слуга, а Евгений Васильевич Романов. Рядом с ним шла его дочь, Маша. Её нить была… неожиданной. Тонкая, переливчатая, цвета морской волны где-то на глубине, она не была статичной. Она мягко вибрировала, и в её волнах читалось не праздное любопытство, а живой, острый интерес, направленный прямо на меня. Не страх, не расчет, а что-то вроде увлеченности учёного, обнаружившего крайне занятный экземпляр. И да, мне нравилось, как эта нить реагировала на мой взгляд: её переливы становились чуть ярче, чуть быстрее. — Александр Сергеевич, — произнёс Романов старший, его бархатный бас звучал уместно солидно. Его собственная нить, тяжёлая и тёмно-бордовая, дышала спокойной силой, без тени той истерики, что была у Баранова. — Позвольте пожелать вам удачи. Не как участнику Совета, разумеется. А как человеку, который ценит… помощь и помнит её. Князь. «Хм, всё же догадался?» Маша не сказала ничего. Она лишь слегка наклонила голову, и её нить на мгновение потянулась в мою сторону едва уловимым тёплым импульсом: не вызов, не кокетство, а, скорее, тихое, но уверенное «я здесь, я вижу». Затем они отошли так же безмятежно, как и появились, оставив после себя лёгкий шлейф того самого молчаливого пожелания. Контраст был разительным: пока одни суетились со стульями, а другие строили козни, третьи просто признавали игру и её нового игрока. Это было приятнее, чем любая показная поддержка. Я взглянул на часы. Через два часа. Два противника. Один — испуганный щенок с внезапно отросшими клыками. Другой — профессиональный «боевой экскаватор» из-за границы. И где-то там, за кулисами этой абсурдной подготовки, Игнатий Сергеевич со своей холодной сизой нитью наблюдал и записывал данные. Что ж. Раз уж они так старались создать зрелище, грех его не предоставить. Системное задание тихо пульсировало в углу зрения, напоминая о настоящей ставке в этой странной, смешной и внезапно ставшей гораздо более интересной партии. * * * Я решил не торчать на одном месте, как экспонат, неловко пялясь на слуг, расставляющих стулья. Вместо этого я неспешно пошёл бродить по периметру площади, будто просто прогуливался. Это оказалось весьма познавательно. Атмосфера была странной: смесь предвкушения кровавого зрелища и светского раута. Кто-то из проходящих мимо дворян — обычно тех, кто посвежее кровью, — кивал мне, иногда даже говорил короткое «Удачи» или «Покажи им». Их нити вспыхивали короткими искрами азарта. Видимо, молодёжь рада была любому поводу встряхнуть затхлый порядок. |