Книга Одиночка. Том 4, страница 34 – Дмитрий Лим

Хрипунья вздохнула, звук был похож на шипение. Она убрала клинок в ножны и скрестила руки на груди.

— Светлые, — произнесла она с лёгким оттенком брезгливого сожаления. — Вы все склонны к помешательству под долгим влиянием проклятых мест. Твои «голоса» и «письмена» — это шепот самой порчи. Она пытается овладеть твоим разумом, подменяя реальность своими видениями. Ни знаю, о чём ты говоришь, но знаю, что есть только Порча — и те, кто пытается с этим бороться. Мы — те, кто борется. Вы — те, кого Порча привлекает в качестве инструмента и… топлива. Иногда она кормит своих жертв иллюзиями, чтобы они лучше служили.

Её слова должны были звучать как откровение или хотя бы как грозное предупреждение. Но после моей догадки про чудовищный ксерокс они прозвучали наивно, как детская сказка. Они борются с «Порчой». Я слушаю «Систему». А по сути — одно и то же. Просто упаковано в разные обёртки. Для них это мистическое зло. Для меня — бездушный механизм с интерфейсом. Суть-то не меняется.

Но один факт теперь выпирал, как сломанная кость. У них НЕТ интерфейса. Они не получают заданий. Для них этот мир — единственная и абсолютная реальность, а мои «письмена в воздухе» — признак начинающегося безумия.

Значит, «Система» работает избирательно. Только на «охотников». На пришельцев из моего мира. Зачем?

Я закрыл глаза. Голова гудела. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и тупую, ноющую боль во всём теле. Открыв глаза, я увидел, что лорд Пепла пристально меня изучает. Не как безумца, а, скорее, как неожиданный и непонятный феномен.

— Твой мир, — медленно начал он. — Ты говоришь, он… сломан. Погиб.

— Да, — кивнул я. — Место, где мы находимся прямо сейчас, — мой бывший мир.

— Но здесь никогда не было таких, как ты! Они не жили в моём мире, — только начал лорд Пепла, как кое-что изменилось.

Я медленно поднял руку и провёл пальцами перед глазами, где висел полупрозрачный интерфейс с обратным отсчётом, который загорелся ярче.

«01:47:12».

Эльфы следили за этим жестом с непонимающим вниманием. В их взглядах не было ни тени узнавания, только настороженность перед чудаком, который колдует в воздухе. Вот оно, самое дурацкое.

— Как ты попал сюда всё-таки⁈ — нарушил молчание лорд Пепла. Его голос звучал отстранённо, как будто он уже мысленно вычеркнул меня из списка актуальных проблем. — О каком своём мире ты говоришь⁈

Я хотел что-то ответить, что-то едкое или глубокомысленное, но в этот момент цифры в углу зрения дёрнулись и поплыли.

«01:47:11» сменилось на «00:59:59», а затем начали ускоряться, словно кто-то в панике дёрнул за рычаг замедленной съёмки. Пятьдесят минут, сорок, тридцать…

Сердце ёкнуло, потом начало стучать с такой силой, что стало трудно дышать.

«Система, видимо, решила, что я увидел слишком много и меня пора удалять из сессии, пока я не начал делиться спойлерами с местными».

— Эй, — хрипло произнёс я, чувствуя, как по коже начинает расползаться странное тепло, будто изнутри включают дешёвый электрический обогреватель. — Кажется, меня вызывают к доске.

Тепло быстро переросло в жар. Не болезненный, а навязчивый и глубокий, будто меня поставили на медленный конвекционный нагрев. Отсчёт пробил отметку в десять минут и продолжил неумолимо сыпаться.

Эльфы отступили ещё на шаг. Хрипунья щурилась, её рука лежала на рукояти клинка. Лорд Пепла смотрел без выражения, но в его позе читалось напряжённое ожидание. Я встал, пытаясь сохранить равновесие. Воздух вокруг меня начал дрожать, как над асфальтом в зной. Из пор куртки повалил лёгкий дымок — не от огня, а будто ткань сама собой тлела от перегретого тела.