Книга Одиночка. Том 4, страница 33 – Дмитрий Лим

Копирует состояние портала на пике его активности. И когда цикл заканчивается, оригинал, возможно, и правда спасается, как говорят эльфы. Но копия — та самая, что мы помогли создать, — материализуется уже в нашем мире, выплёскивая накопившееся зло.

Получается, мы не герои, закрывающие двери. Мы — невольные соучастники, ключ в замке, который не запирает, а отпечатывает дверь, чтобы её можно было открыть в другом месте. Наш «вклад» в сражение, наши ярость и отчаяние — это особый вид энергии, топливо для этого чудовищного ксерокса.

Чем сложнее бой, чем больше сил затрачено, тем совершеннее и «живее» будет копия. Немцы со своей жестокостью и желанием выдрать сердцевину мутанта, я со своим циничным прагматизмом, даже эти эльфы со своей холодной эффективностью — мы все были шестерёнками.

Я посмотрел на лорда Пепла. Его молчание было красноречивее любых слов. Он видел в моих глазах догадку и не стал её отрицать. Значит, он что-то подозревал. Или знал, но был бессилен. Его цель была не в том, чтобы спасти Хранителя, а в том, чтобы провести свой ритуал до завершения цикла, пока Система не сделала свой «снимок». Но если я прав, то, выходит, это не отменяло процесса. Мы оба были марионетками, просто на разных нитях.

В голове у меня что-то щёлкнуло, но не триумфально, а с тихим тошнотворным хрустом, будто ломается последняя здоровая опора. Кажется, теперь я понимаю.

Мы не герои и не спасители. Мы — живые батарейки, кричащее и дерущееся сырьё для производства очередного ада на экспорт.

От этой мысли стало так тупо и обидно, что я чуть не расхохотался прямо в каменную пыль. Весь этот угар — драки, интриги, попытки выжить, — всё было ширмой. Грандиозным кровавым спектаклем, где у каждого своя роль, а режиссёр-Система получает с каждой нашей смерти и каждой нашей победы какую-то свою непостижимую выгоду. И тогда в голову полезла новая, ещё более дурацкая мысль. А если она может копировать и переносить целые куски реальности с монстрами… то что такое мой мир?

«А вдруг он на самом деле всё ещё жив? Нормальный. И то, что я вижу, — это тоже… симуляция? Или копия, созданная для таких, как я?»

Я выдавил из себя что-то среднее между кашлем и смехом. Эльфы переглянулись. Мужчина, лорд Пепла, нахмурился, а его напарница, та самая хриплая эльфийка, которую я мысленно окрестил Хрипуньей, сделала шаг назад, как от заразного.

— Интерфейс, — повторил я, глядя на пустое место перед своим носом, где висел полупрозрачный системный экран с моими штрафами и достижениями. — Меню. Задания. Цели. Цифры, блин. Вы что, ничего такого не видите? Не слышите в голове голос, который подсказывает, куда идти, или поздравляет с успешным убийством?

Лорд Пепла медленно, с явным усилием перевёл взгляд с меня на Хрипунью, потом обратно. В его глазах читалось не просто непонимание, а полная, абсолютная уверенность, что у меня в башке наконец-то поехало окончательно и бесповоротно. Он смотрел на меня так, как смотрят на того, кто внезапно начал горячо обсуждать с деревом политическую ситуацию в соседнем герцогстве.

— Ты говоришь о голосах в голове, — констатировал он факт без единой эмоции. — И о письменах, висящих в воздухе.

— Ну да! — я махнул рукой в сторону невидимого для них экрана. — Вот же оно! «Основное задание выполнено. Штраф: неопределён. Причина: нарушение скрытого протокола…» Что за протокол, спрашивается?