Книга Одиночка. Том 4, страница 11 – Дмитрий Лим

Последнюю тень я пригвоздил к оплывшему основанию фонтана, превратившегося в бесформенную чашу. Она исчезла.

Я стоял, опираясь на колени, глотая воздух, пахнущий пеплом. В горле першило. Тишина, на мгновение нарушенная схваткой, вернулась, но теперь она была иной: напряжённой, выжидающей. Казалось, само пространство затаило дыхание.

И тогда система ожила:

«Синхронизация достигла порогового значения. Аномалия „Проклятие Белого Разлома“ переходит в стадию 3: Ассимиляция. Носитель локализован. Начинается процесс интеграции с источником резонанса».

Боль вернулась, но не острая, а тугой давящей волной, идущей изнутри черепа. Я выпрямился, пытаясь сфокусироваться.

«Нет, нет, нет, подожди…»

«Триангуляция завершена. Для минимизации ошибок восприятия будет загружена эталонная среда. Процесс необратим».

— Что?

Всё поле зрения заполнилось тем самым кроваво-красным светом. На этот раз он не горел — он затопил всё. Физический мир, руины, серая пыль — всё растворилось в алом мареве. Чувство падения — стремительного, бездонного. Не вниз, а внутрь. Внутрь себя? Внутрь этого места? Я пытался крикнуть, но звука не было. Только нарастающий гул в ушах, похожий на шум искажённого радиоэфира.

Свет погас так же внезапно, как и появился. Давление в висках исчезло. Я стоял. Но не на площади.

Я был на огромном, абсолютно ровном пустыре. Круглом, как дно гигантской чаши. Небо над головой было того же мертвенно-фиолетового оттенка, но без намёка на облака или искажения. Оно было гладким, как пластик. А по периметру пустыря, по краю этой чаши, стояли стены. Огромные, уходящие ввысь стены. Но это не были стены из камня.

Это были Свечи.

Колоссальные оплывшие свечи из тёмного спёкшегося вещества — того же, что и руины. Сотни метров в высоту, десятки в ширину. Они плавились, застывали в немыслимых, мучительно тягучих формах, образуя сплошное кольцо. Струйки окаменевшего «воска» стекали по их бокам и сливались у подножия в твёрдые волнообразные наплывы.

Весь этот циклопический карандашник был покрыт тонким ровным слоем того самого серого пепла. Ни дверей, ни окон, ни бойниц. Только гигантские безликие формы, оплавившиеся и застывшие в последнем мгновении какого-то невообразимого жара. Тишина здесь была абсолютной. Воздух неподвижным.

Я медленно повернулся на месте, всматриваясь в кольцо оплывших свеч-стен. В центре пустыря, ровно подо мной, на пепле лежала единственная небольшая и чёткая деталь: выветрившийся, полустёртый герб Гвинеры. Последняя точка в повествовании.

Система вывела одну-единственную строку в центре зрения, уже без всякого статуса, просто констатацию:

«Ассимиляция началась. Источник резонанса: Вы. Длительность стадии: Не определена. Рекомендации: Отсутствуют».

Я замер, пытаясь осознать масштаб этого безумия. Свечи-стены молчаливо плавились в вечном закате, а пепел хрустел под ногами с неприятной, слишком громкой в этой тишине отчётливостью.

«Источник резонанса: Вы».

И тогда пространство внутри кольца вздрогнуло. Не воздух — сама реальность. От гладкой поверхности оплывших свечей, прямо из спёкшегося воска, стали отлипать тени.

Сначала они были похожи на моих старых знакомых — Теневые Клинки, бесшумно материализуясь и вытягивая свои изогнутые конечности.

Но за ними потянулись другие. Изломанные силуэты гоблинов, которых мы с отрядом давили в первой ветке Высшего портала. Только вместо грязных кож и ржавого железа их формы были слеплены из той же густой, проглатывающей свет субстанции.