Книга Проклятый Врач. Том I, страница 174 – Дмитрий Лим

— Я знаю, — прохрипел я, пытаясь улыбнуться. Губы не слушались. — Но ты ведь всё равно прибежала.

— Прибежала. — Она всхлипнула и с силой сжала мою руку, словно боялась, что я растворюсь в воздухе, как моя пациентка. — Я думала, ты… Я видела свет…

— Это просто лампочка перегорела, Лиз. Ничего особенного.

Она не улыбнулась. Она просто смотрела на меня, и в её глазах, обычно таких спокойных и непроницаемых, сейчас бушевала буря. Обида. Страх. И что-то ещё. Что-то горячее, граничащее с отчаянием. Она держала меня так, будто я был единственным якорем в этом сошедшем с ума мире. И, что немаловажно, мне это нравилось. Чёрт, как это было приятно — чувствовать её тепло, когда моё собственное тело превратилось в кусок ходячего льда.

Мы покатили по коридору. Амбалы двигались быстро, но Лиза не отставала, всё ещё сжимая мою руку. Мимо проносились искажённые лица. Инна из регистратуры сидела на полу и вытирала невидимых пауков с платья. Интерн Паша тупо смотрел на скальпель в своей руке, словно не понимал, как он тут оказался.

И тут на моём пути возникла Анастасия. Ну разумеется. Катастрофа не могла обойтись без этого ходячего катастрофического фетиша.

Она стояла, прислонившись к стене, в изорванном халате, с растрёпанными рыжими волосами. Её глаза блестели. Не от страха. О нет. От возбуждения. Она смотрела на меня — на мои раны, на мою мёртвую черную руку, на носилки — с таким выражением, с каким коллекционер смотрит на уникальную марку.

— Доктор Ким, — протянула она томно, облизывая пересохшие губы. — Вы… вы просто бог разрушения. Я знала, что в вас есть эта… тёмная сторона.

Я закатил глаза.

— Анастасия, идите в палату. И уколитесь аминазином. Вам полегчает.

Она хихикнула, словно я сделал ей комплимент, и её пальцы скользнули по моему плечу — по здоровому, к сожалению.

— Вы ещё вернётесь ко мне, доктор. Я буду ждать, — промурлыкала она, глядя мне в глаза с такой откровенной жадностью, что мне стало не по себе. Даже будучи наполовину трупом, я умудрялся притягивать всякую психопатию. Видимо, это мой дар.

— Отойдите от пациента, — сухо бросил Морозов, проходя мимо. Анастасия отдёрнула руку, но продолжала смотреть мне вслед с этой жуткой, преданной улыбкой. Брр.

Мы выехали в холл. И тут я увидел Лёху.

Мой друг стоял у стойки администрации. Он всё ещё был бледен, как простыня, его трясло, а глаза были расширены от седуксена и пережитого ужаса. Но он стоял. Он не забился в угол, не убежал. Он ждал.

Когда носилки поравнялись с ним, Лёха шагнул вперёд. Его взгляд скользнул по моему изуродованному телу, по чёрной руке, по бинтам, которые уже пропитывались кровью. Он сглотнул. Тяжело, судорожно.

— Эй, начальник, — голос его дрожал, но он упрямо смотрел мне в глаза. — Ты же понимаешь, что теперь тебе нужна медкомиссия?

— Понимаю, — прохрипел я. — Придётся покупать кресло-коляску. Будешь катать.

Лёха криво усмехнулся. Шагнул вплотную к носилкам, идя рядом, в ногу с амбалами.

— Слушай, — он понизил голос, наклоняясь ко мне. — Хрен с тобой. Уволюсь вместе с тобой, если что. Кому ты ещё нужен, калека несчастный?

В груди стало горячо. Не от аномалии. От чего-то другого. Более простого и человеческого.

— Договорились, — я попытался сжать его локоть, но сил хватило только на слабое движение пальцами. — Только кресло выбирай с моторчиком. Я ленивый.