Книга Проклятый Врач. Том I, страница 171 – Дмитрий Лим

Я лежал, тяжело дыша, и смотрел на сияющий кристалл. Он манил. Он обещал силу. Он обещал исцеление моих ног, возвращение контроля, власть над этой проклятой реальностью. Мне нужно было лишь протянуть руку и взять.

— Ну и что мне делать? — спросил я у пустоты. У системы. У себя самого.

Система молчала, упрямо мигая красным: «Действие заблокировано».

А потом свет стал ярче. Кристалл начал нагреваться. Пепел вокруг него почернел ещё сильнее, превращаясь в стекло. Воздух в палате сгустился, заряжаясь статикой. Я чувствовал, как вибрируют стены.

— Нет, — прошептал я. — Только не это.

Кристалл не собирался ждать моего решения. Он активировался. Сияние рвануло наружу, пробиваясь сквозь щели в стенах палаты 404. Лучи чистого, режущего света били из-под двери, из вентиляционных шахт, сквозь дыры в потолке.

Он светился так, что в коридоре клиники, где во мраке прятались обезумевшие люди, стало светло как днём.

А затем раздался звук.

Это был не взрыв. Это был крик. Тысячеголосый, протяжный, полный такой муки, что у меня заложило уши. Кричали не люди. Кричала сама реальность, разрываемая на части этим чистым светом. И в этом хоре агонии я отчётливо расслышал знакомые голоса.

— Саша! — голос Лёхи, сорванный на фальцет.

— Доктор Ким! — Анастасия, которая, кажется, даже в предсмертной агонии умудрялась звучать томно.

— Александр Сергеевич! — Света, кричащая так, будто её режут заживо.

И сквозь весь этот ад, перекрывая даже вой реальности, я услышал Лизу. Она не кричала моё имя. Она выругалась. Грубо, по-мужски, матом, который я от неё никогда не слышал. И в этом мате было столько отчаянной, злой решимости, что я вдруг понял: она бежит сюда. Сквозь свет. Сквозь боль. Сквозь монстров.

Кристалл на полу пульсировал, отсчитывая секунды до того, как выжжет всю клинику дотла.

А у меня тупо не было выбора. Вернее, выбор был только один: умереть от мутации или сгореть вместе со всеми.

Я собрал остатки сил. Свою правую, живую, дрожащую руку. Протянул её к ослепительному свету. К четвёртому осколку. К своему приговору.

— К чёрту всё, — прошептал я. — Лучше это буду я, чем они!

И коснулся тьмы.

Знаете, что самое ироничное в контакте с чистой, концентрированной аномалией? Она вовсе не ощущается как магия из детских сказок. Никакого тепла, никакой божественной благодати. На первый взгляд, это просто дикое, выжигающее напряжение. Как если бы ты решил проверить напряжение в розетке, засунув туда два гвоздя, а вместо 220 вольт тебе в физиономию плеснули высоковольтной дугой с ЛЭП.

Мои пальцы коснулись многогранника. И мир… мир просто лопнул.

Свет брызнул из глаз, из ушей, кажется, даже из пор. Я не успел даже вдохнуть, как меня швырнуло обратно. Удар о пол был таков, что оставшиеся в моих ногах иглы жалобно звякнули, а позвоночник прошило электрическим разрядом от копчика до затылка. Кристалл отлетел в сторону, вращаясь, как сумасшедшая юла, и замер на куче черного пепла, продолжая излучать этот режущий, абсолютно неестественный белый свет. А я лежал, пульсировал болью и смотрел в потолок, ожидая, когда же меня начнет выворачивать наизнанку, превращая в очередную ходячую операционную.

Секунда. Две. Три.

Ничего. Никаких рогов, костяных скальпелей или желания сожрать мозг ближнего своего. Система перед глазами висела мертвым грузом, мигая критической ошибкой. Я всё ещё был Александром Кимом. Разве что на половину веса меньше, учитывая полное отсутствие чувствительности ниже пояса.