Онлайн книга «Проклятый Врач. Том II»
|
— Лиз, — я повернулся к ней. — Мне нужно его поднять. Он должен идти. И я должен идти. Если симбиоз продолжит развиваться, я смогу… я не знаю, что я смогу. Но мы должны добраться до осколка. — Саша, ты в курсе, что ты сделал? — Лиза смотрела на меня, и в её глазах я видел не осуждение, не страх — я видел отчаянное, жгучее понимание. — Ты создал ещё одного носителя. Ты заразил его. — Я спас ему жизнь, — возразил я. — Ты спас ему жизнь ценой его человечности, — ответила она тихо. — Саша, посмотри на его руку. Я посмотрел. Обрубок Жеки, который минуту назад был рваной, кровоточащей раной, теперь выглядел иначе. Тёмная, пульсирующая ткань — моя ткань — закрыла рану, образовав подобие крышки. Но она не остановилась на этом. Она росла. Тонкие, чёрные нити тянулись от шва вниз, к месту, где раньше была кисть Жеки. Они переплетались, уплотнялись, формируя… что? Пальцы? Нет, слишком рано. Но контуры будущей структуры уже угадывались. Моя ткань строила ему новую руку. Или, точнее, копировала мою. Система: 'СИМБИОЗ: 89 % ТКАНЬ ПАЦИЕНТА ПРИНИМАЕТ ФОРМУ ТКАНИ НОСИТЕЛЯ ПОЛНАЯ АДАПТАЦИЯ: 15 МИНУТ' — Пятнадцать минут, — пробормотал я. — Через пятнадцать минут… — Что через пятнадцать минут? — Жека встал на ноги. Он стоял — ровно, уверенно, без шатания. Кровопотеря, которая должна была приковать его к полу на сутки, словно испарилась. Симбиоз работал в обе стороны: я давал ему аномальную энергию, а он… он отдавал мне что‑то взамен. Его молодость? Его жизненные силы? Я не знал. Но моё сердце — больное, изношенное — вдруг забилось ровнее. Тупая, ноющая боль в левом желудочке отступила. Опухоль никуда не делась, но давление на ткани ослабло. Будто кто‑то подложил подшипник в расшатанный механизм. — Ничего, — я закусил губу. — Идём. Веди нас к завалу. Жека кивнул и двинулся по коридору. Я заметил, как изменилась его походка — раньше он шаркал, сутулился, двигался как загнанный зверь. Теперь он шёл прямо, широко, уверенно. И его обрубок… его обрубок больше не капал чёрной жижей. Он был сухим, тёмным, и на его конце формировались грубые, угловатые отростки, похожие на суставы пальцев. Лиза катила мою коляску молча. Я слышал её дыхание — ровное, контролируемое. Она не задавала вопросов. Она знала, что вопросов сейчас больше, чем ответов, и что каждый новый ответ порождает десять новых вопросов. Она просто делала свою работу — вела, светила, держала ключ наготове. Моя железная Лиза. Коридор расширился. Мы вышли в небольшой зал, похожий на распределительный узел. Трубы, вентили, ржавые лестницы, уходящие вниз. И завал — гора бетона, арматуры и земли, перегородившая проход. За ней, если верить Системе, находился четвёртый сектор. Пятый осколок. Наследие моего отца. Жека остановился перед завалом. Его обрубок дёрнулся, и я увидел, как отростки на его конце шевельнулись — будто пальцы, ощупывающие воздух. — Вот, — сказал он. — Здесь. Дыхание. Слышишь? Я прислушался. Да, за завалом что‑то было. Тяжёлое, мерное, низкое гудение. Не дыхание — вибрация. Как будто гигантский трансформатор гудел за стеной, пропуская через себя колоссальный заряд. Пятый осколок. Он был там, за бетоном, и он пел. Пел на частоте, которую я не слышал ушами, но чувствовал костями. Система: 'СИГНАТУРА ОСКОЛКА_05: 94 % |