Книга Проклятый Врач. Том II, страница 43 – Дмитрий Лим

— Ким! — он бросился ко мне, чуть не сбив с ног. — Они приехали! Раньше на полгода! Сиамские близнецы! Сардаровы! Сепсис! Самолёт сел экстренно! Их везут сюда!

Я замер. «Вектор-7» подождёт. А вот жизнь двух девочек — нет. Я посмотрел на свои ноги, стоящие на полу. Пятнадцать часов. У меня было пятнадцать часов, чтобы спасти их и не рассыпаться на запчасти.

— Отменяй мою машину, — сказал я Лёхе. — Разворачивайте оперблок.

Надевать строгий костюм на мутанта — то ещё удовольствие, знаете ли. Когда твои ноги похожи на вымазанные дёгтем пни терминатора, впихнуть их в классические брюки — задача не из лёгких. Я сидел на кушетке в ординаторской, тяжело дыша, и пытался натянуть носок на левую ступню — чёрную, каменную, соскользнувшую с подставки инвалидного кресла. Внешний фиксатор держал. Система в голове молчала, лишь изредка выдавая тихие предупреждения о микротрещинах в берцовой кости, но меня сейчас волновало другое: как скрыть это безумие от чужих глаз?

Брюки со стрелкой на первый взгляд скрывали всё. Чёрная плоть не просвечивала сквозь тёмную ткань, а ботинки на шнуровке прятали отсутствие нормальной гибкости в голеностопе. Я встал — медленно, словно старик, сращивающий перелом шейки бедра. Кости хрустнули, мышцы натянулись, как струны, но я стоял. Прямо. На своих двоих. Живых или мёртвых — это уже философский вопрос, но для окружающих я был просто хирургом, решившим отказаться от костылей.

— Александр Сергеевич! — в дверь робко поскрёблась Света. — Вы там? Вам пора! Дмитрий Борисович уже орёт на весь этаж!

— Иду, — бросил я, глядя в зеркало. Оттуда на меня смотрел человек, который слишком долго не спал: осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, впалые щёки. Но пиджак сидел идеально. И ноги… ноги стояли ровно.

Я вышел в коридор. Света замерла с подносом, полным заботливо нарезанных бутербродов, и её челюсть плавно поехала вниз.

— Вы… ходите? — прошептала она, округлив глаза так, что они стали размером с блюдца.

— Чудеса ортопедии, Света, — я криво усмехнулся, стараясь не делать резких движений. Каждый шаг отдавался в позвоночнике тупой, ноющей болью, будто я шёл по битому стеклу. — Протезы нового поколения. Или гипноз. Выбирай, что больше нравится.

Она хотела, что‑то сказать — наверное, снова предложить пирожки, — но я уже двинулся к оперблоку. Шёл медленно, размеренно, чтобы не споткнуться и не рассыпаться на запчасти прямо на глазах у персонала. Мимо пробежал Лёха: на ходу запихивал в рот бутерброд с докторской колбасой и едва не подавился, увидев меня в вертикальном положении.

— Ким⁈ Ты чего… на ногах⁈

— Лёха, если ты сейчас же не проглотишь этот химический реактор и не побежишь в оперблок, я заставлю тебя делать клизмы ординаторам, — ровно сказал я. Лёха икнул и рванул прочь со скоростью спугнутого зайца.

Дверь в предбанник оперблока распахнулась, и оттуда вывалился Дмитрий Борисович. Главврач выглядел так, будто его макнули в кипяток, потом высушили феном и долго били скалкой: красный, потный, с безумным взглядом.

— Ким! — он бросился ко мне и схватил за лацканы пиджака, чуть не свалив с ног. — Они приехали! Раньше на полгода! Полгода, понимаешь⁈

— Кто приехал? — я аккуратно, но настойчиво убрал его руки со своей груди. Под тканью пиджака напряглась моя левая, каменная рука, и Дмитрий Борисович побледнел, видимо, почувствовав неестественную твёрдость хватки.