Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 91 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Лёш, — сказала она тихо. — Ты слишком много на себя берёшь.

— Знаю, — сказал я. — Но кто-то же должен.

Утром, в десять, мы с Верой выехали к маме и доехали без приключений. И, судя по тому, как себя вела Вера, — она сильно волновалась. Ожидая, когда мама откроет дверь, я сжимал руку Левиной, а та… заметно тряслась.

— Я впервые… — только было начала она, как дверь открылась.

— Лёшенька! — Мама выскочила на порог и тут же обняла меня. — Наконец-то! И… это Вера?

— Мам, познакомься. Вера Дмитриевна.

— Вера… — Мама протянула руку. — Марья Сергеевна. Очень приятно! Проходите, проходите. Я пирог испекла.

— Марья Сергеевна. — Вера пожала руку. — Спасибо за приглашение. И не нужно было беспокоиться с пирогом.

— Как это не нужно? Гостья — значит, пирог. Проходите на кухню.

Коробку с телевизором я занёс в комнату и за десять минут подключил. Мама пощёлкала пультом, нашла новости и осталась довольна. Потом мы прошли на кухню. Квартира была маленькой, но чистой и уютной. Поначалу мне казалось, что всё пройдёт как по маслу. Но…

Я смотрел, как Вера разглядывает фотографии в рамках на стене.

Это не я. Это не моя жизнь. И я старался не смотреть на них. Но машинально всё равно скользил взглядом. Вот — я в школьной форме. Вот — я на утреннике, в костюме зайчика. Вот — я с мамой и отцом, на море, загорелые и счастливые.

«Чужие люди. Чужая жизнь».

Ни одной из этих фотографий я не помнил. Тело Смирнова жило эту жизнь: ходило в школу, носило костюм зайчика, ездило на море. Но я, Громов, в ней не был. Для меня эти снимки были чужими.

— Лёш. — Мама поставила перед Верой тарелку с пирогом. — Ты чего застыл?

— Ничего, мам. Думаю.

— О чём?

— О пироге. Пахнет вкусно.

— Ну, садись. Кушай. Вера, вам чаю?

— Да, пожалуйста. С сахаром.

Мама засуетилась у плиты. Вера села за стол, я — напротив. Она посмотрела на меня, потом на фотографии на стене, потом снова на меня. Я видел, что она хочет спросить. Но не спрашивала.

— Вера. — Мама поставила перед ней чашку. — Вы давно с Лёшей работаете?

— С завтрашнего дня. Я перехожу к нему из другой фирмы.

— Из какой?

— Из «Кравченко и партнёры».

— Ой! — Мама всплеснула руками. — Я слышала про них. Серьёзная контора.

Я-то понимал, что мама привирает. Без всякого злого умысла — просто из вежливости.

— Серьёзная. — Вера кивнула. — Но я решила уйти. Алексей Дмитриевич — лучше.

— Правда? — Мама посмотрела на меня. — Сынок, ты мне не рассказывал.

— Мам, я не люблю хвастаться.

— А я бы послушала. Я же за тебя волнуюсь.

— Мам, не надо волноваться. У меня всё хорошо.

— Ну, хорошо, хорошо… — Мама села рядом с Верой. — Вера, а вы замужем?

— Мам, — я начал.

— Ничего, Лёш. — Вера положила руку на мою. — Нет, Марья Сергеевна. Не замужем. Была помолвлена, но рассталась.

— Ой. — Мама покачала головой. — И почему же?

— Не подошли друг другу. Бывает.

— Бывает. — Мама вздохнула. — И у Лёши так было. Он вам рассказывал?

— Мам.

— Лёш, дай поговорить! — Мама посмотрела на меня строго. — У Лёши была девушка. Года три назад. Я думала — женится. А она его бросила. Ушла к другому.

«Три года назад? Значит, ещё до Софьи. Вот это, конечно, интересная информация…»

Вера посмотрела на меня. Я выдержал её взгляд.

— Мам, это было давно, — сказал я спокойно. — И это прошлое. Давай о нём потом.