Книга Юрист с Рублёвки. Том 4, страница 112 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Я подошёл к окну. Серый «Мерседес» вырулил со двора и ушёл в утренний поток.

«Получается, — подумал я, — что днём разговор будет уже другой».

А в девять в мой кабинет постучала Катя.

— Алексей Дмитриевич, можно?

— Заходи.

Она вошла, и я обратил внимание, что в руках у неё была папка. И она, словно почуяв моё внимание, тут же положила её на мой стол.

— Я закончила анализ таблиц Кострова и Тихонова.

— И?

— Один шаблон. — Она раскрыла папку. — Смотрите. Вот — таблица из отчёта Кострова по первому заданию для клиники. Вот — таблица из отчёта Тихонова для «ФармЛогик», он лежал в копиях, которые передала клиника. Разные периоды, разные контрагенты, разные суммы.

— И что?

— Колонки одинаковые. Шрифт — Calibri, одиннадцатый. Выравнивание — по левому краю, с отступом в три миллиметра. Заголовки — жирные, с подчёркиванием. Формулы в ячейках — одни и те же. Я проверила: в обоих файлах используется формула «=СУММ(D5:D23)/E12» и одинаковая настройка округления в ячейках.

Я смотрел на распечатки.

— Это один и тот же шаблон, — Катя продолжала. — Похоже, обоим дали один исходный файл. И оба заполняли его — каждый своими данными, но по одной форме.

— Или один из них дал другому.

— Или так. Но шаблон — один.

— Что ещё?

— Я нашла кое-что в переписке Кострова. — Катя достала из папки ещё один лист. — Вот, в одном из писем от «SA_consult». В копии. Стоит пометка: «Согласовано с С. А. и А.».

Я взял лист. Прочитал.

«Согласовано с С. А. и А.»

С. А. — Сергей Андреевич. Лебедев. Это мы уже знали. Но «А.» — кто? Второй куратор? Или фирма? Пока — просто буква.

— Катя, — я поднял голову. — Проверь всю переписку. По буквам, по датам. Все упоминания «А.». Все письма, где есть этот инициал.

— Поняла.

— И ещё. Проверь, нет ли где-то — в переписке, в таблицах, в актах — упоминания второго консультанта. Любого. Не только «А.». Любого имени, любой подписи, любого контакта.

— Хорошо.

Марина пришла в одиннадцать — без звонка. Объяснения она подписала ещё в понедельник, так что я не сразу понял, зачем она здесь. Оказалось — с новостью: после четверга она полночи перебирала в памяти всё, что связано с клиникой, и вспомнила один вечер.

— Я видела Лебедева, — сказала она.

— Где?

— Два года назад. На приёме у Кравченко.

— Где именно?

— В ресторане. На Большой Никитской. Кравченко устраивал ужин для партнёров и клиентов. Коган взял меня с собой — клиника тогда была его клиентом, а я помогала с документами. Гурьев тоже был. Он подошёл ко мне впервые за весь вечер и представил одному человеку. Сказал: «Это наш партнёр по финансовым вопросам. Сергей Андреевич».

— И как он выглядел?

— Высокий. Русый. С залысинами. Дорогой костюм — серый, с тонкой полоской. Он говорил тихо, но так, что все слушали. Знаешь, есть люди, которые не повышают голоса, но их слышат все. Вот он — такой.

— Вы могли бы опознать его?

— Могла бы. По фотографии — узнаю. Вживую — тем более.

«Опознание — это уже для следователя, — отметил я про себя. — Но свидетель, который уверенно узнаёт человека, — уже немало».

— Марина, — я посмотрел на неё. — Вы готовы подтвердить это в суде?

— Готова. Я помню его лицо. Помню, как он стоял, как разговаривал. Помню, что Гурьев назвал его «нашим партнёром».

Я записал. Марина ушла. Я остался сидеть за столом и думать.