Книга Арлекин, император Луны, страница 41 – Анна Малышева

Он поднес к губам бокал, но тут же поставил его на стол, озадаченно сдвинув брови:

— Нет, я что-то путаю. Вы говорили вчера, что хозяйка картины — актриса на пенсии? Сколько ей лет?

— Думаю, сильно за шестьдесят, — предположила художница. — Точнее сказать не могу, у нее на лице всегда слой грима.

— И она сказала, что десять лет назад играла в «Трех сестрах»? А которую из сестер?

Александра запнулась.

— Да, — выговорила она после паузы. — Все три сестры молодые. Но там же вроде была еще нянька…

— В той постановке няньки не было, — сообщил Дидье. — Пьеса шла в очень усеченном виде. И все актрисы были молодые. Во всяком случае, до пенсии им было далеко! Что-то ваша вдова выдумывает!

— Может, она тогда и не играла, — предположила Александра. — Просто поехала с театром, за компанию с мужем… Она, собственно, и не говорила, что играла в этой пьесе. Может, играла в другой…

Дидье усмехнулся:

— Актеры! Специфическая публика! Особенно — актрисы на пенсии! Постоянно врут, причем бескорыстно, по привычке что-то играть. Сколько раз я сталкивался с этим, когда имел дело с наследствами… Красятся, наряжаются, сидят среди своих афиш и красивых фотографий в молодости, словно идолы в храме, и говорят только о своей славе, об успехе… И врут, очень часто врут. Нарочно путают годы, даты… Скрывают свой возраст.

— Это очень печально, — проговорила Александра. — За этим наивным враньем спрятано ужасное одиночество.

Она представила себе Людмилу Кабакову, разыгрывающую с молодым актером сцены из «Трамвая “Желание”», и закрыла глаза от жалости, словно увидела это наяву. Более жестокой и более подходящей пьесы нельзя было и выбрать: стареющая, манерная, обвешанная мишурными драгоценностями Бланш Дюбуа, отвергающая грязную нищую реальность, живущая разрушенными мечтами, и Стенли Ковальски, брутальное неотесанное животное, порожденное грязью и нищетой, ее обличитель, мучитель и палач… «Если Бланш — ложь и безумие, а Стенли — правда и здравый смысл, то лучше уж ложь и безумие… Так по мне».

Она услышала, как Дидье переспрашивает ее, и поняла, что последние слова произнесла вслух.

— Я думала о пьесе «Трамвай “Желание”», — пояснила Александра. — В ней хозяйка картины играла главную роль. И это уже точно не ее выдумки, мне соседка рассказала. И даже платье описала, в каком та была на сцене. В общем, для меня ясно одно — она была в Авиньоне вместе с мужем, когда тот купил картину на блошином рынке. За десять евро, кажется.

Дидье кивнул:

— Столько она и стоит!

— А, нет, они купили две картины за десять евро! — поправилась Александра. — Вторая картина в том же роде, персонажи дель арте, но с осликом и повозкой. Я, пожалуй, выпью еще шоколада.

Куратор Лувра заглянул в свой опустевший бокал:

— А я, пожалуй, закажу кофе. Вторая картина, вы говорите, с повозкой и осликом? Интересно… Она тоже продается?

— Я эту картину не видела. — Александра сделала заказ официанту и взглянула на Дидье. Тот не торопился выбирать кофе. Казалось, он ушел в свои мысли. Его глаза затуманились, взгляд сделался отсутствующим. Очнувшись и обнаружив рядом официанта, он попросил принести черный кофе без сахара.

— Интересно, — повторил Дидье. — Значит, персонажи дель арте, повозка и ослик. Происхождение — Франция, со слов хозяйки. Я бы взглянул на эту картину!