Книга Шестьдесят килограммов нокаутов, страница 44 – Халлгримур Хельгасон

На этой арене как раз директор цирка был самым большим артистом.

Кроме большой шхуны Буус привез для своего циркового номера семью из пяти детей и работников числом десять человек, две великолепные сельделовные лодки с моторами, а также стройматериалы для сельдезасолочных помостов и причала. Тогда же на берег прилетел целый жилой дом, в разобранном виде. К тому же датчанина всегда сопровождали три голокожие свиньи, два письменных стола, одни напольные часы, несколько шляпных коробок, новехонький граммофон – первый, обосновавшийся в этой стране, – внушительный ящик-фотоаппарат на треноге, и вещь, больше всего привлекавшая внимание: четырехколесный автомобиль марки «Бенц» – первый в стране к северу от центрального высокогорья. Речь здесь шла о весьма новой роскошной машине без верха, корпус и шины у него были черны как сажа, рулевая ось в два метра длиной и два ряда сидений: один – для шофера и пассажира, второй – для хозяина и его супруги, и этот второй ряд сидений располагался выше, чем первый.

Итак, копенгагенский купец привез в эти края целую новую цивилизацию, которую обрушил на берег на юго-восточной оконечности Косы. У г-на Бууса были слишком завышенные ожидания в отношении северного фьорда, он не знал, что здесь нет ни электричества, ни телеграфа, ни дорог, ни дистанций и первая улица до сих пор существовала лишь на чертеже у пастора-градоначальника. «Hvad mener du? Ingen vej?»^[20] – и потом расхохотался как заяц-весельчак: «Хо, хо, хо!» Но все же он решил сделать пробную поездку на автомобиле и велел шоферу проехать круг для местных зевак.

Это было в солнечный майский вечер, и вокруг стоял громкий собачий лай, когда эта громадина историческим образом стронулась с места и покатилась вниз по каменистому гребню перед причалом Товарищества «Крона» и дальше: на тун купца Антона, и дальше на север по жиротопной поляне, а там обогнула одну хижину, где от машины стали разлетаться во все стороны куры, словно хлопья мыльной пены от плещущегося в ванне ребенка. И дальше датская махина поехала по моховине к северу от кладбища. Овцы, попавшиеся у нее на пути, в испуге ускакали прочь, но затем оглянулись: что это еще за крупный колесный скот? А собаки надрывались в лае, и к ним прибавлялись все новые. Такую громадную зверюгу надо прогнать с туна. И немедленно!

Шоферу явно пришлись не по нутру все эти псы и переполох, который они устроили. Он постоянно оглядывался назад и вниз: они там шины не кусают? И он помчался, сопровождаемый вереницей собак, к Молочному хутору, а там попытался оторваться от своры, сделав резкий разворот, и так ударил по газам, что жители городка разинули рты. Какое же чудо – этот механизм, который в столичных газетах называют «самодвижущейся коляской»! Но дорога была гребенчатая, и, заехав на восток за Туновые озера, шофер обронил фуражку, и одна из собак унесла ее вверх по склону. Датчанину стало не до смеха, и он снова сделал резкий поворот по направлению к Прибрежному и обернулся на сиденье, чтоб взглянуть на бегущих собак, и при этом, насколько можно было видеть, громко выругался. И этот недогляд оказался серьезным: не успел шофер повернуться, как автомобиль уже несся на поросший травою холм впереди. И вот славный «Бенц» в мгновение ока взмыл на его склон. Но едва передние колеса въехали на вершину холма, как автомобиль вдруг встал – и ни с места: ведь это был вовсе не холм, а дом, и «самоходная коляска» застряла на коньке крыши Прибрежного.