Книга Красный гаолян, страница 71 – Мо Янь

Женщина взяла деньги и курицу и ушла, рассыпаясь в благодарностях.

У Третий, который собирался обманом заполучить курицу, и его лжесвидетельствовавший сосед в круглой шапочке дрожали на солнцепеке мелкой дрожью.

Цао Мэнцзю велел:

— Ну что, хитрец, снимай-ка штаны!

У Третий устыдился и не подчинился.

Цао Мэнцзю сказал:

— А посреди бела дня грабить честную женщину не стыдно? Ты знаешь, сколько стоит один цзинь стыда? Снимай штаны!

У Третий послушался.

Цао Мэнцзю снял одну туфлю и кинул ее Сяо Яню со словами:

— Двести ударов, распредели поровну, по заду и по лицу!

Сяо Янь подобрал матерчатую туфлю с толстой подошвой, потом пнул У Третьего так, что тот упал, прицелился в его поднятый к небу зад, всыпал пятьдесят ударов по левой стороне, потом столько же по правой; У Третий плакал от боли, звал отца и мать, молил о пощаде, зад опух прямо на глазах. Затем пришла очередь бить по лицу: пятьдесят ударов по левой щеке, потом пятьдесят по правой. У Третий даже кричать перестал.

Цао Мэнцзю ткнул тростью У Третьего в лоб и спросил:

— Ну что, хитрец, будешь еще безобразничать?

У виновника щеки опухли так, что рот открывался с трудом, он просто без конца кланялся начальнику уезда в ноги.

— Теперь ты! – Цао Мэнцзю ткнул пальцем в лжесвидетеля. – Ты обманываешь, подхалимничаешь и подлизываешься. Такие люди самые бесстыжие на всем белом свете, я тебя вообще-то бить не хочу, боюсь об твой зад испачкать свою подошву. Устроим тебе сладкую жизнь! Придется тебе еще раз вылизать зад богача. Сяо Янь, сходи-ка купи меду.

Сяо Янь собрался протиснуться сквозь толпу, но зеваки в тот же момент расступились. Лжесвидетель упал на колена и так рьяно отбивал поклоны, что маленькая круглая шапочка слетела.

Цао Мэнцзю приказал:

— Вставай, вставай, вставай! Я тебя не бью, не штрафую, мед тебе покупаю, а ты еще пощады просишь?

Вернулся Сяо Янь с медом. Цао Мэнцзю показал на У Третьего:

— Намажь ему зад!

Сяо Янь перевернул У Третьего, нашел какой-то обломок деревянной доски и равномерным слоем намазал мед на опухшую задницу.

Цао Мэнцзю приказал лжесвидетелю:

— Лижи! Ты же хотел подлизаться! Давай!

Лжесвидетель, с шумом отбивая поклоны, закричал:

— Господин начальник уезда, я больше не буду…

Цао Мэнцзю велел:

— Ну-ка, Сяо Янь, приготовь подошву, всыпь-ка ему, что есть мочи.

Лжесвидетель запричитал:

— Не бейте, не бейте, я буду лизать!

Он встал на колени рядом с задом У Третьего, высунул язык и начал слизывать клейкий мед, который тянулся за языком тоненькими прозрачными нитями.

На лицах окружающих проступил горячий пот, а выражения их не поддаются описанию.

Лжесвидетель облизывал зад У Третьего, то быстрее, то медленнее, прерываясь, поскольку его тошнило, и в итоге вылизал начисто.

Цао Мэнцзю, увидев это, гаркнул:

— Хватит, скотина!

Лжесвидетель натянул себе куртку на голову, лег ничком и не поднимался.

Цао Мэнцзю вместе с Сяо Янем собрались было уходить, но дядя Лохань, воспользовавшись случаем, спрыгнул с мула и громок крикнул:

— Господин Неподкупный! Я пришел с жалобой…

Только бабушка собиралась спешиться, как ее остановил крик деревенского старосты Шаня Пять обезьян:

— Молодая госпожа, не слезайте с осла, вас хочет видеть глава уезда!

Два солдата с винтовками – один справа, другой слева – повели бабушку под конвоем до излучины на западном краю деревни. У прадеда от страха свело судорогой икры, он сначала даже идти не мог. Тогда один из солдат ткнул его в спину прикладом винтовки, судорога в икрах прошла, и он потрусил за осликом.