Книга Тринадцатый шаг, страница 136 – Мо Янь

— Старина Ли, пойдем пивка хлебнем в «Цикламене»?

— Ты угощаешь!

Учитель физики слышит, как оба полицейских уходят, перебрасываясь словами. Он плюхается на пол, в голове мутится, в глазах огни, уши глохнут, кишки прихватывает, сердце колет болью, которую и не выразишь.

Неизвестно, когда именно косметолог нечаянно столкнулась на входе в похоронное бюро со сказителем из клетки. Ты нам говоришь: я торопливо выгнул спину, принес извинения, к тому же посторонился, опустил обе руки по бокам, точно швейцар в первоклассной гостинице, встретивший у себя в дверях Небесную владычицу и старательно обхаживающий уважаемую гостью. Она промолчала, холодно окинула меня взором. Я заметил, что даже целые дни изнурительной работы никак не повлияли на миловидность косметолога, к круглому лицу ее все еще приливала кровь, усики отливали бирюзой, а шея была обвязана шелковым платком цвета зеленого яблока.

Этот шелковый платок пробудил во мне череду былых чувств посторонних людей, и я будто учуял, какой едкий запах испускали цветущие белые тополя в ту давнюю весну. Именно под воздействием этого запаха Чжан Чицю стал преследовать косметолога. Как уже отмечалось ранее, в тот момент, когда она на ослепительно-ярком велосипеде пересекала просторный проспект в городишке, учитель физики в спортивном костюме с цифрами «99» следовал вслед за велосипедом, то от дома номер тринадцать по переулку Золотых рыбок к «Прекрасному миру», то от «Прекрасного мира» к дому номер тринадцать по переулку Золотых рыбок. Солнце и луна ткацкими челноками сновали по небу, время летело стрелой, и куда доездился тот велосипед к настоящему времени?

Я очень четко осознаю, что по достижении среднего возраста ставшая сварливой и язвительной теткой косметолог не отругала меня (я почти что в живот ей врезался), потому что у нее было отличное настроение. В последние дни ей относительно сильно везло: из толстопузого, разъевшегося, походящего на казнокрада вице-мэра Вана сотворила она худощавого, тонколицего, при жизни будто не щадившего себя слугу народа, за что получила премию в сто юаней; выдернула она вице-мэру Вану три золотых зуба (отходы производства), которые припрятала в укромное место; сменила она внешность Фан Фугую, подменив им Чжан Чицю, который начал заниматься торговлей и зарабатывать большие деньги. На душе у нее звучала приятная музыка, только в музыке этой смутно проступали отдельные скорбные, не созвучные с главной темой ноты, которые она чувствовала, но предпочитала не принимать во внимание.

Я вместе с едким запахом переношусь в то едкое лето, а из едкого лета уже уношусь в раскаленное лето. Я вижу, что у молодого учителя физики из средней школы №8 Чжан Чицю от ежедневных безумных забегов наперегонки с велосипедом ноги заметно удлинились, стопы явно выросли, подошвы второй пары кроссовок от обувной фабрики «Воин» поистерлись^[107], и он сменил их на уже отремонтированную мастером своего дела пару кроссовок той же марки. На его белые глазные яблоки паутинками легли кровяные прожилки, а на губах выскочили волдыри от ожогов. Без устали преследуя цель, он ворвался в дом номер тринадцать по переулку Золотых рыбок и принял собственноручно налитую ею чашку теплого чая. Да еще поел собственноручно приготовленное восковой красавицей с цветком граната у виска знаменитое блюдо: поджаренные с побегами цедрелы белые креветки. В наше время белые креветки уже совсем пропали с рынков, так что знаменитое блюдо стало для нашего героя незабываемым воспоминанием до самого конца жизни.